<<
>>

22.5.2 Вызов демографического старения

Какой бы сценарий демографического прогноза ни реализовался, XXI

век будет веком продолжающегося старения населения России, а это также порождает многочисленные вызовы, на которые должно найти ответы российское общество. 22.5.2.1

Следует ли драматизировать экономические последствия старения?

Старение населения влечет за собой экономические и социальные последствия, которые уже не одно десятилетие обсуждаются в демографической, социологической, экономической литературе, причем обычно на первый план выступают явные или предполагаемые негативные последствия и порождаемые ими проблемы.

Особую обеспокоенность чаще всего вызывает увеличение экономической нагрузки на трудоспособное население из-за быстрого роста числа и доли пенсионеров, хотя иногда называют и другие последствия (старение самого трудоспособного населения, замедление обновления знаний и идей, ослабление напора поколений, геронтократия и пр.)5. Отрицательный вклад старения населения, «одряхления» наций в социальную динамику кажется очевидным и представляется фактором, обесценивающим многие выигрыши от демографической модернизации. Не исключено, однако, что такая оценка носит излишне односторонний характер и вызвана «шоком новизны», который сопровождает любые перемены и затрудняет понимание их позитивного смысла.

Сейчас в России широко распространено мнение о пагубном влиянии старения на положение пенсионеров и на общее экономическое положение страны. Между тем, никаких чрезвычайных, необычных для России изменений возрастной структуры населения до конца ХХ века не происходило. На протяжении всей второй половины минувшего столетия демографическая нагрузка на население в рабочих возрастах формировалась под влиянием как эволюционной, так и пертурбационной составляющих сдвигов в возрастной структуре. В связи со снижением рождаемости совокупная нагрузка детьми и пожилыми резко и необратимо сократилась между 1939 и 1959 годами, в дальнейшем же ее изменения имели волнообразный характер, что было связано с особенностями деформированной российской возрастной пирамиды. Волнообразные колебания накладывались на генеральную тенденцию постарения, которая сама по себе не приводит к слишком большому изменению совокупной нагрузки, а проявляется, главным образом,

в замене детей пожилыми иждивенцами. 521 Именно в силу волнообразного характера изменений возрастной пирамиды Россия, с точки зрения возрастного состава ее населения, к концу ХХ века оказалась в условиях, относительно благоприятных, едва ли не лучших за весь послевоенный период — вопреки распространенному мнению. В середине 1990-х годов произошла смена нисходящей и восходящей волн динамики численности наиболее активных групп населения, в частности лиц в рабочих возрастах, страна вступила в выгодный для нее период снижения экономической нагрузки на трудоспособное население. Нагрузка пожилыми, конечно, продолжала расти, но совокупная нагрузка иждивенцами младшей и старшей возрастных групп сокращалась и к концу столетия была необычно низкой, а если использовать международный критерий выделения трудоспособного населения6, то даже самой низкой за всю вторую половину минувшего столетия (рис. 22.19).

Как показывают прогнозы, изменения возрастной структуры населения России будут продолжаться еще очень долго, причем ослабление влияния оставшихся в прошлом пертурбационных факторов повысит роль эволюционного компонента — население России будет стареть (см. раздел 22.4). Тем более важно предостеречь от панической драматизации экономических последствий демографического старения, которой в немалой степени способствует асимметрия российской институциональной организации содержания иждивенцев на раннем и позднем этапах жизни.

Содержание детей во всех современных обществах в значительной мере ложится на семью (хотя и при значительном участии государства), тогда как содержание пожилых обеспечивается в основном с помощью пенсионных систем.

Поэтому, если сравнивать только публичные душевые расходы в первом и втором «периодах иждивенчества», то второй из них действительно может оказаться более дорогостоящим.

Не исключено, что именно этим объясняется нагнетание драматизма вокруг проблемы старения: правительства озабочены ростом своей доли экономической ответственности за благосостояние граждан. Но часть населения, находящаяся в «периоде производства», обеспечивает оба «периода иждивенчества» независимо от того, по каким каналам

Рисунок 22.19. Общая нагрузка и нагрузка пожилыми на 1000 трудоспособных, Россия, 1950-2000

1000 Человек

движутся создаваемые ею ресурсы. А совокупная нагрузка на трудоспособное население, как мы видели, изменяется совсем не так, как нагрузка одними пожилыми иждивенцами.

Скорее всего, истинные последствия старения населения, в том числе и экономические, не столь угрожающи, как это представляет иногда современная демографическая мифология. Тем не менее, нельзя отрицать, что глубокая необратимая трансформация возрастной пирамиды, остававшейся неизменной на протяжении тысячелетий, содержит вызов, который заслуживает самого серьезного внимания.

Естественно, что значительное увеличение времени жизни поколений потребовало перераспределения совокупной массы потребляемых поколением ресурсов в пользу все более поздних периодов жизни, которые прежде были уделом немногих избранных, а теперь стали достоянием большинства. В этом смысле потребление каждого поколения стало более «демократичным», хотя речь идет об устранении, по крайней мере частичном, не столько социальных и экономических, сколько демографических привилегий. Разумно ли, что, достигнув

столь выдающегося результата, научившись продлевать жизнь большинства пришедших в этот мир людей до глубокой старости, общество начинает выражать беспокойство по поводу того, что эти люди до самой смерти должны что-то есть, вообще потреблять в более широком смысле?

Как и всякие перемены, продление жизни поколений порождает проблемы адаптации социальных институтов к новым демографическим реальностям. Само развитие пенсионных систем — один из главных ответов на быстрый рост доли пожилых людей в ХХ веке. Нынешний рост «пенсионерской нагрузки» бесспорен, но почему он должен восприниматься с таким драматизмом, как будто общество совершенно бессильно ответить на этот вызов? Ведь уже сами демографические перемены создали экономическую возможность такого ответа. Вместе со снижением смертности возрастает совокупное число человеко-лет не только потребления, но и производства, причем возрастает приблизительно в одной и той же пропорции, так что соотношение времени, прожитого в «периоде иждивенчества» и «периоде производства», практически не меняется.

На рисунке 22.20 представлена модель распределения времени, прожитого поколениями с одинаковой исходной численностью и разной средней продолжительностью жизни (30, 50 и 75 лет). Сравнение внутренней (соответствующей поколению с продолжительностью жизни в 30 лет — близкой к той, которая была в России на исходе XIX века) и внешней (соответствующей поколению с продолжительностью жизни в 75 лет, не достигнутой в России еще и сейчас) пирамид на графике ясно показывает, как с увеличением продолжительности жизни увеличивается и число тех, кто доживает до более поздних возрастов. Соот- 523

ветственно увеличивается и доля времени, проживаемого людьми из этого поколения в средних, а затем и в старших возрастах. Но соотношение времени, прожитого каждым средним представителем поколения в рабочем и не рабочем (до и после пребывания в возрасте трудоспособности) возрастах меняется крайне мало, да и эти небольшие изменения, скорее, во благо, а не во вред: доля времени, прожитого в возрасте иждивения даже несколько сокращается (табл. 22.15).

Таблица 22.15. Распределение времени, прожитого поколениями с одинаковой исходной численностью и разной ожидаемой продолжительностью жизни (30, 50 и 75 лет), %

Возраст Ожидаемая продолжительность жизни 30 лет 50 лет 75 лет Моложе трудоспособного (0-20) 40,1 32,6 26,2 Трудоспособный (20-65) 55,0 57,7 56,8 Старше трудоспособного (65 + ) 4,9 9,7 16,9 Всего 100,0 100,0 100,0 В том числе в возрасте иждивения 45,0 42,3 43,2 Источник: Coale, Demeny 1966

Одного этого факта достаточно для того, чтобы не драматизировать «проблему старения» как демографическую проблему. При этом следует заметить, что дети-иждивенцы потребляют до того, как они начали производить, так сказать, авансом. Пожилые же люди переходят на положение иждивенцев после того, как их рабочая жизнь закончилась, так что их потребление заранее оплачено их собственным трудом.

Кроме того, старение населения происходит параллельно с другими экономическими и социальными переменами, которые также могут в той или иной мере нейтрализовать возможные отрицательные последствия роста доли пенсионеров. Человек вступает в свой второй «период иждивенчества» через 40-45 лет после того, как он покинул его первый период (детство), а за это время общество становится намного богаче. При прочих равных условиях, теперь оно способно без особого напряжения поддерживать уровень потребления пожилых, намного более высокий, чем их уровень потребления в тот период, когда они были детьми и когда в значительной мере формировались их потребности.

Одним словом, увеличение доли пожилых людей идет в ногу с другими демографическими и прочими изменениями, которые создают объективные возможности для нейтрализации отрицательных последствий старения населения. Надо только суметь ими воспользоваться. Как отмечал известный американский демограф и экономист Р. Истер- лин, «реальная задача [в связи с этим] относится, в основном, к области политики. Необходимо с помощью налогообложения изъять семейные сбережения, предназначенные на содержание молодых иждивенцев, с тем, чтобы эти капиталы могли быть использованы на покрытие растущих общественных затрат на содержание пожилых иждивенцев. Проблема политической приемлемости такой меры достаточно серьезна, но она не кажется неразрешимой, учитывая, что платящие налог работники сами же являются и потенциальными получателями из создаваемых за счет этого налога фондов» (Easterlin 1994: 22).

Для того чтобы перераспределение ресурсов в пользу позднего 524 периода жизни поколений стало политически приемлемым, нужны со- циальная философия и политическая экономия, отвечающие новым демографическим реальностям. Пока их нет, и, скорее всего, они сформируются и получат признание лишь тогда, когда подойдет к концу переходный период, на протяжении которого возрастной состав населения непрерывно меняется, и окончательно установится новая стабильная возрастная пирамида с относительно узким основанием и широкой верхней частью. А до тех пор будет казаться, что с каждым десятилетием увеличение доли пожилых людей делает все более затруднительным и их собственное положение, и положение национальных экономик в целом.

<< | >>
Источник: Вишневский А.Г.. Демографическая модернизация России М.: Новое издательство,. — 608 с. — (Новая история).. 2006

Еще по теме 22.5.2 Вызов демографического старения:

  1. 22.5.2.2 Может ли повышение возраста выхода на пенсию служить ответом на вызов старения?
  2. Способы старения
  3. УРОВЕНЬ СОМАТИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ И СТАРЕНИЯ
  4. 22.5.3 Вызов иммиграции
  5. КОЭФФИЦИЕНТ ДЕМОГРАФИЧЕСКОЙ НАГРУЗКИ
  6. Культура вызова
  7. 4.2.1 Социально - демографическое сегментирование
  8. КОЭФФИЦИЕНТЫ ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ
  9. Вызовы глобализации
  10. Вызов понятых
  11. 21.4 Вызов суженного воспроизводства населения
  12. 1. Внешние вызовы стабильности
  13. ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В РАЗВИВАЮЩИХСЯ СТРАНАХ
  14. 5.2. Стратегическая интеграция и корпоративные вызовы
  15. ВЫЗОВЫ ВРЕМЕНИ КАК СОЦИАЛЬНАЯ КАТЕГОРИЯ