<<
>>

Разработка политики и планирование в коммунистических системах

В своем идеальном мире коммунисты подавляли бы политику и другие взаимодействия в попытке истолковать социальную перестройку как синоптический процесс разработки политики и планирования18.
Поскольку «правильная» политика пока не обнаружена, коммунистические идеологи видят свою задачу в аналитическом поиске правильной линии, но только не в обращении к взаимодействиям, ориентированным на решение задач. Мао, к примеру, признавал, что марксизм-ленинизм «ни в коей мере не положил конец поиску истины»19. Всегда существует какой-то правильный образ действий, если только его можно отыскать. Хотя борьба играет основную роль в представлениях Мао, это борьба между тем, что верно, и тем, что ошибочно. Это внутренняя идеологическая борьба, посредством которой люди очищаются,

избавляются от ошибок досоциалистического образа мысли, а вовсе не противобор-

20

ствующие взаимодеиствия полиархическои политики .

Как на самом деле осуществляются процессы разработки политики и планирования в коммунистических системах? Насколько выражен их синоптический характер? Насколько они близки к модели-1?

Экономическое планирование

Наиболее явно модель синоптического планирования заметна в формальном процессе планирования экономического развития. И все же мы уже видели, что взаимодействия рыночной системы играют важную роль в формировании политики в сельском хозяйстве, сбыте потребительских товаров и услуг, а также в распределении рабочей силы. В результате в данных областях процесс разработки политики партией и органами государственной власти является стратегическим, а не синоптическим. Следовательно, стремление к разработке политики синоптическим методом, строго говоря, ограничено в большинстве своем сферой принятия решений об инвестиционной деятельности и производстве.

В рамках этой ограниченной — хотя и крупнейшей — области разработки политики планирование в настоящее время считается процессом по своей сути менее синоптическим, чем его считали когда-то.

Во многом, как мы видели, коммунистическое планирование в экономике состоит из компенсирующих, последовательных, инкрементных изменений производственного плана предшествующего периода21. Мы также видели, что производственные планы и распределение исходных ресурсов производства подвергаются бесконечным пересмотрам, изменениям и дополнениям во многообразии различных взаимосвязей: между предприятиями, между предприятиями и планирующими административными органами, а также между планирующими административными органами различных уровней.

Формальное планирование осуществляется с помощью таких методов, как метод материальных балансов и итеративный метод. Целью данных методов, как мы заметили, является не более чем поддержание равновесия или согласованности в экономических планах, пока они являются результатом успешного выполнения синоптических процедур. Как говорится в одном отчете Президиуму Академии наук СССР, советская система «с трудом может достичь хотя бы сбалансированного плана»22.

Коммунистические специалисты-плановики признают, что не смогли добиться успеха в осуществлении синоптического планирования. Но их постоянное стремление к этому проявилось в реформах управления, которые начались в Советском Союзе параллельно с остановленными вскоре рыночными реформами 60-х годов. Робко начав, но затем резко бросив эксперимент по осуществлению менее синоптического планирования, Советы, по всей видимости, удвоили свои усилия по достижению интеллектуального господства в экономике в целом. Планирование, объявили они, должно стать более «научным». Больше компьютеров, больше математического моделирования. Более детально проработанные планы. Большая степень централизации. Больше долговременного прогнозирования. Единственным результатом всего этого до сих пор является то, что за семь лет размер бюрократического аппарата административных органов вырос на треть23.

Разработка политики в других областях

Для разработки экономической политики в более сложных областях, чем планирование производства, так же как и для разработки политики в социальной, воен- юй и других сферах, коммунистические страны не предприняли практически ни )Дной попытки синоптического планирования, несмотря на риторические завере- шя модели-1.

К принятию решений в коммунистической политике приводит прочее политических взаимодействий, как свидетельствуют советские, кубинские и ситайские партийные «чистки» в высшем руководстве. Правящая элита не являет- :я ни абсолютно стабильной, ни однородной в своих убеждениях относительно ого, из чего состоит правильное решение комплексной задачи. Следовательно, >на должна заменить анализ и теорию целым рядом взаимодействий, направлен- 1ых на решение задач. В число этих взаимодействий входят голосование или веде- ше переговоров с Политбюро; переговоры между партийным, военным руковод- твом и высокопоставленными чиновниками государственных служб; адаптация •азработанной партией политики к противодействию протесту интеллигенции и ледствиям этого протеста — беспорядкам и идейным конфликтам в массах24.

В масштабных проблемах неведение и неопределенность приводят коммунис- ические системы, как и полиархические, к бесконечным импровизациям, а не к иноптическому планированию. После Освобождения 1949 года Китай, напри- |ер, намеревался уничтожить малые частные фермы и заменить их коллективны- ш. В первые годы правления коммунистов руководство пришло к выводу, что по оображениям целесообразности частные семейные фермы нужно оставить как есть. Однако с 1953-го по 1955 год началось движение по организации крестьян в кооперативы сельскохозяйственных производителей «низшего уровня», в ходе которого землю объединяли в общий фонд и вводили единое руководство, хотя дополнительно в распоряжении каждого крестьянина оставался небольшой земельный надел. В 1956-1957 годах при очередном изменении политики крестьян стали организовывать в «развитые» кооперативы, в которых была отменена плата каждому крестьянину за его землю, отчуждаемую в общий фонд. Дополнительные земельные наделы пока оставались в частном владении крестьян. (Однако в 1955 году были закрыты свободные рынки, на которых крестьяне могли продавать продукцию, произведенную ими на своих частных земельных участках. Через год, в 1956 году, свободную торговлю опять разрешили, а частные наделы увеличили.) В 1958 году кооперативы были объединены в коммуны, свободную торговлю ограничили, а частные земельные наделы уничтожили новым законом.

В коммунах ввели общественное питание и бесплатное снабжение товарами первой необходимости. К 1959 году, то есть еще через год, бесплатному довольствию и общественному питанию пришел конец. Свободная торговля и частные земельные участки были вновь введены в 1959 году. Несколько позже, в том же году, частную землю опять отобрали. А в 1960 году опять ввели.

Соответственно коммуны уменьшились в среднем до половины своего прежнего размера или даже меньше; они были лишены ранее данного им статуса главной экономической организации в сельском хозяйстве и местной промышленности. Ответственность за производство сельскохозяйственной продукции перешла опять к организациям, равным по размеру представленным ранее «развитым» кооперативам и даже еще более мелким производственным бригадам25.

Подобным же образом СССР вел эксперименты по введению рабочего контроля на производстве и упразднению денег в период «военного коммунизма»; ужаснувшись в 1921 году разрушительным последствиям, которые имел «военный коммунизм» для производства, руководство качнулось в другую сторону — к частичной реставрации «капитализма» в период «новой экономической политики», продлившейся до 1928 года. После НЭПа началась череда пятилеток в промышленности и сельском хозяйстве, просуществовавших с удивительным постоянством вплоть до смерти Сталина в 1953 году. С тех пор политика опять двигалась — в различном темпе и с изменениями в направлении движения — к незначительному увеличению использования рыночной экономики и ослаблению силового контроля, характерного Для сталинского периода. В анналах США трудно найти примеры, которые побили бы этот рекорд импровизаций в такой области, как разработка политики.

Однако, по той причине, что в коммунистических странах разработка полити- ки — процесс менее фрагментированный, чем в полиархических, можно было бы ожидать, что разрабатывающие политику органы власти пойдут дальше западных корпораций, заинтересованных в получении прибыли, или специализированных государственных агентств в полномасштабном всестороннем обследовании последствий применения предложенной ими политики.

Коммунистическая идеология подобные действия поддерживает и поощряет. И тем не менее по одному из наблюдений: «Характерный советский подход к решению проблем — «штурмом»: взяться (на своей национальной, «внутренней» сцене) за одну задачу или ограниченный набор задач, которые требуется решить, и разрабатывать их упорно, в основном игнорируя побочные эффекты. До сих пор представления руководства о том, как производить изменения в обществе, основываются буквально на штурме поставленных задач, и только во вторую очередь речь заходит о рассмотрении издержек и последствий»*.

Коммунистические руководители — в полиархических системах чаще — действительно иногда пытаются осуществить чрезвычайно амбициозную политику, как в случае с коллективизацией в советском сельском хозяйстве в 30 -х годах или с китайской политикой «большого скачка» (и с сопутствующим риском дезорганизации системы в обоих случаях). Однако решения в отношении подобных целей принимались ими в результате процессов планирования или разработки политики, не отличающихся от тех процессов, которые применяют политики, не использующие планирование в ходе принятия решений.

Более того, подобно устремлениям Кастро по созданию на Кубе нового человека, большинство амбициозных политических целей требуют не гигантских шагов, а определенной последовательности постепенных приспособлений в политике, как и в полиархических системах26. Для создания нового человека потребовалось сделать сотни шагов в области политики — изменить школьное обучение, рабочую дисциплину, систему выплаты зарплаты, проведение досуга и свободного времени, участие в политической деятельности и множество других факторов. Хотя в СССР сельское хозяйство было коллективизировано за несколько гигантских шагов, в Китае и на Кубе этой цели пытаются достичь путем большого количества мелких шажков.

Вместо неинкрементного изменения коммунистические общества часто демонстрируют способность к осуществлению чрезвычайно быстрой последова-

Raymond A.

Bauer, Alex Inkeles & Clyde Kluckhohn. «How the Soviet System Works» (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1957), p. 51. Эта черта проявляется даже в формальном экономическом планировании. Производственные ресурсы распределяются на основные приоритетные нужды, причем менее приоритетные пользователи должны адаптироваться к имеющимся в наличии остаткам; при этом исходят из предположения, что в случае серьезной нехватки ресурсов для осуществления менее приоритетной задачи можно будет «штурмовать» в свою очередь уже эту проблему. Кроме этого, в случаях, когда выделяемые даже на приоритетные задачи ресурсы производства нельзя привести в соответствие с имеющимися потребностями, решением плановика будет просто потребовать увеличения производства конечной продукции на основе предоставленных производственных ресурсов. См.: Hardt с соавт. «Mathematics and Computers», p. xii; Lewin. «Political Undercurrents», p. 143; Herbert S. Levine. «Pressure and Planning in the Soviet Economy», in «Industrialization in Two Systems», ed. Henry Rosovsky (New York: John Wiley & Sons, 1966); Thomas G. Rawski. «China's Industrial System», in U.S. Congress, Joint Economic Committee, China: A Reassessment of the Economy, 94lh Congress, Г' session, 1975, p. 181ff. В рамках отдельного предприятия «штурм» и «ударная работа» также являются отличительными чертами как европейского, так и китайского коммунизма. тельности инкрементных изменений. Например, в 1929 году, в начале эпохи пятилеток в СССР, уровень производства легкой промышленности был примерно на 30 процентов выше, а в тяжелой промышленности — на 35 процентов ниже «нормального» уровня производства для страны, имеющей сходный уровень доходов, такое же население и примерно одинаковый запас природных богатств. Всего через восемь лет продуманная программа стимулирования тяжелой промышленности путем постепенных приспособлений позволила поднять производство в тяжелой промышленности до уровня 20 процентов выше нормы27.

г

Наука в процессе разработки политики

Наука занимает важное место в модели-1 и в синоптическом подходе к выработке политики. Неудивительно, что европейские коммунистические страны могут тратить больше средств на ведение исследований и внедрение научно-исследова- тельских разработок, чем европейские страны с рыночной экономикой с соответствующим уровнем дохода на душу населения28. Но общественные науки практически не находят применения. В том виде, в каком они получили развитие в мире, науки общественного цикла в основном посвящены изучению общественных взаи модействий и, следовательно, более адаптированы к нуждам и потребностям модели-2, чем модели-1, и стратегическому, а не синоптическому подходу к разработке политики. Экономические науки, например, в значительной степени посвящены изучению взаимодействий в системе рыночной экономики, политические науки — изучению взаимодействий в государственных структурах и политике. Если убрать взаимодействия, направленные на решение задач в государственных и политических структурах, то все, что останется от политологии, — это изучение нескольких аспектов управления. Части экономических дисциплин, изучение которых было полностью запрещено при Сталине, в настоящее время дан больший простор исключительно из-за их близости к инженерно-техническим областям. Политические науки в той своей части, в какой они не связаны с правом и изучением управленческих аспектов, едва ли существуют в настоящее время в СССР. «Советская коммунистическая партия не дала ни одного творчески мыслящего и имеющего вес мысли- теля-марксиста за 50 лет с момента захвата власти в 1917 году»29.

Китай враждебно относится к профессиональной интеллигенции из-за тенденции среди высокообразованных специалистов не проявлять особого рвения по случаю революционных перемен. Результатом является стойкое пренебрежительное отношение властей к науке в любом виде. Университеты были переделаны из научных центров в школы революционной идеологии и практических технологий30. Утверждая, что массы якобы способны на научное новаторство, Мао заявлял, что никакого специализированного круга научных институтов и исследователей поэтому не нужно31.

Таким образом, в коммунистических странах более, чем в либерально-демократических, идеологические утверждения заменяют собой общественные науки. Работа комитетов и политические декларации все больше и больше подменяют исследования и анализ. Монополия на идеологическую дискуссию переходит целиком к партийным деятелям, как в СССР и, возможно, в Китае. Идеологическая дискуссия все больше принимает форму партийной защиты, и «идеологическая косность», по-видимому, окончательно берет свое32.

Поэтому, хотя идеология продолжает играть свою роль в наставническом «воспитании» и, следовательно, в осуществлении политики, ее вклад в анализ задач и проблем высшим руководством, вероятно, очень сильно уменьшается. Она всегда была не более чем заменой общественным наукам в процессе выработки политики. Будучи плохой заменой общественным наукам, которые и сами по себе были бы неподходящим инструментом для решения данной задачи, идеология в свою очередь заменена теперь более экспериментальным, прагматическим и основанным на более инкрементном подходе стилем разработки политики, в котором научный компонент задействован меньше, чем в полиархических системах33.

В установленных в результате военных действий коммунистических режимах в Восточной Европе и на Кубе идеология никогда не играла той роли в разработке политики, которую она, вероятно, когда-то сыграла в СССР. В Китае ее роль (в части, отличающейся от наставнической роли) неясна, хотя маоисты дают свидетельство своей зависимости от идеологии в форме борьбы с оппозицией, которая доказывает необходимость прагматичного и более традиционного градуализма в развитии Китая.

Но, идеологизированное или нет, маоистское или нет, китайское руководство явно демонстрирует особое пристрастие к синоптическому методу в разработке политики. Доказательством этого пристрастия является предрасположенность руководителей обсуждать и анализировать все важнейшие аспекты политики до чрезвычайной степени. При этом они не занимаются развитием общественных наук как возможной опоры для обоснования своей точки зрения; но привычка к дебатам является не просто прикладным применением идеологии. Среди высшего руководства дебаты, видимо, являются упражнением, как сказал бы Мао, в «поиске истины». Наблюдатели отмечали, что «китайские коммунисты имеют обычай анализировать все»34.

Китайские руководители явно делают попытку составить «атлас» социально-общественных проблем всего общества. Их деятельность, возможно, является частью исторической попытки обеспечить более комплексное и всестороннее влияние человеческого интеллекта непосредственно на решение общественных проблем, чем это когда-либо предполагалось и делалось в любом другом обществе. Трудно предсказать, переживет ли это амбициозное устремление Мао и ту характерную поверхностность, которая всегда сопутствует таким захватывающим дух масштабным проектам. У Советов в 20-х годах наблюдалась подобная вера в разум, когда они часто заявляли, что «наука есть религия Советского Союза»35.

<< | >>
Источник: Линдблом Ч.. Политика и рынки. Политико-экономические системы мира / Пер. с англ. — М.: Институт комплексных стратегических исследований. — 448 стр.. 2005

Еще по теме Разработка политики и планирование в коммунистических системах:

  1. Кейнсианская революция в экономической теории.
  2. 3.7. Классическая школа
  3. 3.3.1. Административные методы
  4. Общая задача рационального выбора
  5. Социальное взаимодействие в модели-2 как альтернатива анализу
  6. Особая проблема технологической отсталости европейского коммунизма
  7. Разработка политики и планирование в полиархических системах
  8. Разработка политики и планирование в коммунистических системах
  9. КООРДИНАЦИЯ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОЙ ПРОПАГАНДЫ ЗАПАДА
  10. 3.3.1. Административные методы
  11. Общая задача рационального выбора
  12. Социальное взаимодействие в модели-2 как альтернатива анализу