Состояние эмоциональной напряженности (стресс). 

  Длительно переживаемые эмоции тревоги, страха могут свидетельствовать
о              том, что субъект находится в состоянии психической напряженности или в состоянии стресса.
Стресс и его воздействие на сознание, деятельность современного человека — одна из актуальных проблем, которая в настоящее время привлекает внимание не только психологов, но и специалистов из других областей знаний.

В литературе понятия стресс (или эмоциональный стресс), психическая напряженность нередко употребляются как синонимы. Эти понятия характеризуют особенности психической деятельности, функци-
1
онирования психики человека в сложных, экстремальных условиях . Такими условиями деятельности могут быть как обстоятельства, связанные с совершением противоправных действий, так и сама процедура расследования, вызывающая состояние психической напряженности не только у обвиняемого, свидетеля, потерпевшего, но порой и у следователя, прокурора, адвоката, судьи.
В основе учения о стрессе лежит теория гемеостаза, т.е. относительного равновесия, постоянства внутренней среды организма в качестве важнейшего условия его жизнедеятельности. Это состояние равновесия поддерживается путем противодействия внешним (средовым) и внутренним факторам с последующей к ним адаптацией. Вот почему то, что теперь называют стрессом, ранее определялось основоположником учения о стрессе Г. Селье как общий адаптационный синдром-.
Таким образом, стресс — это состояние психической напряженности, обусловленное адаптацией (приспособлением) психики человека, его организма в целом к сложным, изменяющимся условиям его жизнедеятельности.
Возникая, стресс первоначально до известных пределов мобилизует внутренние резервы психики, всего организма человека, его приспособительные возможности, волевую, познавательную активность и в силу этого является своеобразным стимулирующим фактором, положитель
но влияющим на эффективность его жизнедеятельности. За счет этого, особенно на первых порах, обычно улучшаются показатели выполнения субъектом не только простых, но и более сложных для него задач. Именно в этом проявляется мобилизующий эффект стресса.
Однако при длительном воздействии неблагоприятных факторов, по мере истощения защитных, адаптационных резервов организма стресс может привести к противоположному — отрицательному результату и оказать разрушительное, дезорганизующее влияние на психику, нередко приводящее к расстройству ее деятельности, вплоть до полного срыва. С этой
точки зрения можно говорить о деструктивном воздействии стресса на психику, сознание, общее самочувствие человека.
Эмоциональный стресс может сопровождаться эмоциями гнева (ярости), страха (ужаса), горя (страдания), тревоги, подавленности, депрессии, что внешне проявляется в мимике, жестах, речи, поведении человека (Рис. 5.3).
Важно отметить, что возникновение психической, эмоциональной напряженности (стресса) часто бывает связано с необходимостью решения человеком субъективно важных и сложных задач, в которых для него заключен глубоко личностный смысл. Этому в значительной мере способствуют актуальные для субъекта, сверхбыстрые изменения социальной среды, экстремальные условия деятельности: острый дефицит времени, сил и средств; неопределенность сложившейся ситуации, неполная информированность о происходящих событиях; остроконфликтный выбор решения, особенно при несовместимых побуждениях; избыточная мотивация социального происхождения; завышенная самооценка субъекта при отсутствии у него реальных возможностей для достижения поставленной цели.
Физическими стрессорами могут быть высокие температуры, различного вида промышленные интоксикации, шумы и т.п. Стресс может возникать под воздействием монотонности трудового процесса, длительной изоляции, одиночества, неудачного выбора профессии, межличностных конфликтов и т.п. Сильным стрессором может явиться реально воспринимаемая человеком угроза его жизни, здоровью, благополучию, а также аналогичная угроза его родным и близким, экологическая катастрофа и т.п.[96]

Эмоциональный стресс бывает кратковременным, насыщенным яркими аффективно окрашенными, импульсивными поведенческими реакциями (в подобных случаях происходит бурное расходование адаптационной энергии человеком), и длящимся, имеющим затяжной по времени характер. В последнем случае адаптационные резервы организма расходуются постепенно. Человек, его психика успевают мобилизовать свои ресурсы, «подстроиться» к уровню длительных экстремальных требований среды. Вот почему, указывают исследователи данного процесса, симптоматика длящегося стресса нередко напоминает начальные общие симптомы соматических, а подчас и психических болезненных состоянии
Серьезное влияние на возникновение и развитие стресса оказывают индивидуальные различия, психофизиологические особенности человека, имеющийся у него запас устойчивости и приспособляемости к воздействующим раздражителям, адаптационные резервы психики, т.е. в конечном итоге — порог его индивидуальной стрессо- устойчивости, или, как еще говорят специалисты, уровень толерантности к стрессу.
Особый интерес в уголовно-правовом отношении «представляют факты, свидетельствующие о том, что в стрессовом состоянии у человека заметно затрудняется оценка силы угрожающего фактора, наблюдается тенденция к завышению этой оценки»[97]. Данную закономерность необходимо учитывать при расследовании преступлений, связанных с превышением пределов необходимой обороны, при оценке суицидных поступков, поведения потерпевших по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности, когда есть основания полагать, что потерпевшая могла находиться в психически беспомощном состоянии (ст. 131, 132 УК РФ).
В гражданско-правовых спорах при обсуждении вопросов, например о признании недействительности заключенной сделки «гражданином хотя и дееспособным, но находившемся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий...» (ч. 1 ст. 177 ГК РФ), а также под влиянием заблуждения (ст. 178 ГК РФ), может также возникнуть необходимость в психологических знаниях о стрессе, чтобы разобраться в причинах того, почему субъект согласился заключить на явно невыгодных для него условиях сделку, лишившись способности прогнозировать неблагоприятные от этого последствия. Из-за этого в подобных случаях некоторые авторы
3
такие соглашения называют «сделки с пороками воли» .
Появление стресса у потерпевшего под воздействием противоправных действий, совершенных виновной стороной, может свидетельство

вать о его нравственных страданиях, о нанесении ему морального вреда, что часто бывает необходимо устанавливать как по уголовным, так и по гражданским делам.
В динамике стресса Г. Селье выделяет следующие три стадии (фазы) его развития (рис. 5.4).
Стадия              Стадия              Стадия
тревожности              сопротивления              истощения
Рис. 5.4. Динамика стресса
Рис. 5.4. Динамика стресса


Стадия тревожности. Данная стадия характеризуется тем, что под воздействием психотравмирующих факторов у субъекта возникает состояние беспокойства, тревоги, начинают перестраиваться физиологические функции организма, что проявляется в изменении частоты дыхания, пульса, в повышении артериального давления и т.д. На определенное время несколько снижается сопротивляемость организма. Однако затем постепенно начинается мобилизация его внутренних адаптационных резервов, защитных сил, раскрываются дополнительные возможности психики человека, активизируются его психические процессы (восприятие, память, мышление и др.). За счет этого до известных пределов повышаются его поисковая, творческая активность, эффективность деятельности.
Стадия сопротивления. Постепенно начальная стадия (фаза) стресса перерастает в его вторую стадию. Организм человека, его психика перестраиваются, приспосабливаются, адаптируются к новым усложненным условиям деятельности, активно расходуя свои внутренние ресурсы. При этом активизируются мыслительные процессы, его познавательная деятельность. С течением времени после относительной стабилизации в результате продолжающегося воздействия экстремальной ситуации наступает ослабление сопротивляемости организма, снижаются критичность мышления, работоспособность и начинается спад, переход к заключительной стадии.
Стадия истощения. Заключительная стадия характеризуется, по словам Г. Селье, истощением «адаптационной энергии», приводящим к дезорганизации деятельности, нервно-эмоциональному срыву и даже может закончиться смертельным исходом1.

Признаками, свидетельствующими о переходе стресса в завершающую стадию развития, являются: постепенное ослабление физической, волевой активности человека; ухудшение, провалы памяти; уменьшение объема внимания; сужение, ошибки восприятия; затруднения в осмыслении, понимании ситуации; замедление темпа мыслительной деятельности; нарушение процесса целеполагания, частичная утрата сложных интеллектуальных навыков, когнитивных, прогностических способностей; заторможенность при принятии решений и в то же время — неадекватные реакции на изменения ситуации, иногда парадоксально сочетающиеся с неоправданной обстоятельствами спешкой, суетливостью вплоть до полного срыва целенаправленной деятельности с потерей должного самоконтроля.
В этот период субъект может испытывать беспричинное раздражение, беспокойство, усталость, страх. У него нарушается сон, теряется аппетит, появляются головные боли, возникают различного рода вегетативные реакции, функциональные психосоматические расстройства, неврозы и другие так называемые «болезни стресса». При этом в поведении субъекта могут отмечаться такие психические явления, как повышенная обидчивость, вспыльчивость, импульсивные реакции, неадекватные представления об отрицательном к нему отношении окружающих, сниженный самоконтроль, «уход в себя», утрата связей с реальными условиями вплоть до полной дезорганизации поведения.
Возникновение отрицательной, направленной на себя активизации мыслительных процессов может привести к резкому снижению надежности в системе «человек — машина», в которую включен субъект1. Подобный отрицательный эффект воздействия стресса в виде его крайнего разрушительного для интеллектуальной сферы варианта, обозначенного Г. Селье как дистресс (на рис. 5.5 один из персонажей X. Бидструпа явно находится в состоянии дистресса) , может проявляться в случаях, когда субъект причиняет вред, будучи не в состоянии до конца всесторонне оценивать значение своих действий, неумышленно допуская нарушение правил эксплуатации различного рода технических устройств, техники безопасности и т.п., на что необходимо обращать внимание при расследовании подобного рода правонарушений, совершенных в экстремальных условиях, когда налицо имеются признаки, свидетельствующие о несоответствии его психофизиологических ка

честв требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам (см. ч. 2 ст. 28 УК РФ).
Посттравматические стрессовые расстройства — ПТСР
(posttraumatic stress disorder — PTSD). В современных условиях особое актуальное значение приобретают постстрессовые нарушения психики, негативные психологические последствия пережитого субъектом сильного эмоционального стресса под воздействием событий, выходящих за пределы обычного человеческого опыта (массовая гибель людей во время природных катаклизмов, экологических катастроф, боевых действий, вооруженных нападений, террактов, под воздействием ионизирующей радиации, отравляющих веществ и т.д.).
Об этих расстройствах как о самостоятельном синдроме начали говорить в конце 70-х гг., когда в США обратили внимание на то, что значительную часть лиц, отбывающих наказание в американских тюрьмах, составляют участники вьетнамской войны. В литературе стали появляться выражения «вьетнамский синдром», «синдром участников войны»[98]. В последующем с подобными расстройствами психики у людей, переживших такого рода катаклизмы, столкнулись и отечественные специалисты, обследовавшие участников боевых действий в различных «горячих точках» бывшего СССР, в Афганистане, в Чечне. Как было установлено, особо разрушительные для психики человека последствия начинаются уже после месяца непосредственного участия в боях. Причем ощущение несправедливости войны еще более усугубляет ее негативное воздействие .
Характерной особенностью ПТСР является прежде всего то, что эти расстройства возникают в экстремальных условиях, охватывая большое число людей, когда их жизнь, здоровье и благополучие подвергаются серьезной, нередко смертельной опасности вследствие воздействия множественности внезапно действующих на них психотравмирующих факторов. В результате этого, отмечает Ю.А. Александровский, у большого числа пострадавших возникают психические расстройства и заболевания различной степени тяжести. При этом состояние психики в еще большей мере усугубляется тем, что пострадавшие, несмотря на развитие у них психогенных расстройств, какое-то время продолжают оставаться в жизнеопасной ситуации и даже участвуют в ликвидации последствий постигшего их бедствия.
Среди негативных эмоций, переживаемых людьми в подобных экстремальных, стрессогенных ситуациях, на первом месте стоят: тревога (тревожная напряженность), страх различной интенсивности, необоснованная боязнь преследования, сменяемые приступами ярости, агрессивности либо депрессивным состоянием, апатией, подавленностью, в еще большей мере усиливаемыми в результате неполной информиро
ванности населения о характере, масштабах, к примеру, экологической обстановки и о ее последствиях.
Человека, находящегося в состоянии посттравматического стресса, начинают преследовать различного рода кошмары во сне и наяву, мысли о самоубийстве, своеобразный комплекс «вины выжившего».
Наблюдения, о которых сообщают исследователи данной проблемы, позволяют выделить три периода (этапа) развития экстремальной ситуации, в которой возникают ПТСР, с сопутствующими этим периодам эмоциональными проявлениями психики.
Первый, наиболее острый период. Данный период характеризуется внезапно возникшей угрозой жизни и гибели людей, их родных и близких. Он продолжается от момента воздействия угрожающего фактора до начала проведения спасательных работ. В этот период у человека особенно остро проявляется инстинкт самосохранения и развиваются острые психогенные реакции, основу которых составляют тревожное напряжение и страх различной интенсивности, возникают психогенные реакции психотического (реактивные состояния) и непсихотического характера в виде различного рода неврозоподобных расстройств при хронических психоматических заболеваниях (гипертоническая болезнь, сердечно-сосудистые нарушения и т.д.), невротические проявления, декомпенсация, обострение личностных акцентуаций характера.
Вот, например, как описывает свое состояние один из участников Чернобыльской трагедии, когда началась авария на атомном энергоблоке:
В момент нажатия кнопки АЗ-5 (аварийная защита) пугающе вспыхнула яркая подсветка шкал сельсинов — указателей. Даже у самых опытных и хладнокровных операторов в такие секунды сжимается сердце... В первый миг — онемение, в груди все обрушивается лавиной, обдает холодной волной невольного страха прежде всего от того, что застигнут врасплох и вначале не знаешь, что делать, пока стрелки самописцев и показывающих приборов разбегаются в разные стороны, а твои глаза разбегаются вслед за ними, когда не ясна еще причина и закономерность аварийного режима, когда одновременно (опять же невольно) думается где-то в глубине, третьим планом, об ответственности и последствиях случившегося1.
Некоторые люди, по их описанию, при внезапном возникновении различных жизнеопасных ситуаций ощущали оглушенность, испытывали ужас, утрату тактильной чувствительности, чувствовали нереальность происходящего, как будто время застыло, остановилось сердце, появилось ощущение парализованности. Головокружение, сильный шум в ушах, тошнота, темнота в глазах, сильная усталость — вот далеко не полный перечень субъективных переживаний людей в первый, начальный период развития ситуации острого экстремального воздействие, ситуации, следствием которой являются ПТСР. В этот же период
См.: Медведев Г.У. Чернобыльская тетрадь /,/ Новый мир. 1989. Ks 6. С. 32—33.

может возникать паника, которая в еще большей мере усиливает состояние страха.
Второй период. Он начинается с начала развертывания спасательных работ; это своего рода «нормальная жизнь в экстремальных условиях». В этот период наибольшее значение приобретают индивидуально-психологические особенности личности пострадавших, а также влияние на их состояние новых стрессогенных факторов, таких, как гибель родных, потеря жилья, имущества, опознание погибших родственников. Все это еще больше усиливает стресс, ощущение тревоги, страха, состояния подавленности, депрессии, усугубляет переживаемые страдания.
Третий период. Данный период определяется началом эвакуации пострадавших в безопасные районы. С этого времени начинается сложная эмоциональная и когнитивная переработка происшедших событий, их последствий. Сознание, психика пострадавших, находящиеся под воздействием событий, дополнительно травмируются еще и тем, что у них резко изменяются прежние привычные для них жизненные стереотипы, круг общения. Эти факторы дополнительно способствуют формированию у пострадавших относительно устойчивых психогенных расстройств. С одной стороны, соматизации различных невротических проявлений и, с другой — невротизации, психопатизации, обусловленных осознанием полученных телесных повреждений, различного рода травм, соматических заболеваний, утрат, а также возникшими трудностями жизни в новых условиях. У пострадавших нарушается сон, который носит поверхностный, непродолжительный характер, сопровождается кошмарными сновидениями. Появляются интенсивные сдвиги в функциональной активности вегетативной нервной системы в виде колебаний артериального давления, лабильности пульса, озноба, головной боли, вестибулярных нарушений, желудочно-кишечных расстройств и т.п. При этом, как отмечает Ю.А. Александровский, динамика этих расстройств во многом зависит также от решения социальных проблем, в которые оказываются вовлеченными пострадавшие[99].
В этот наиболее продолжительный период у лиц с посттравмати- ческими стрессовыми расстройствами особенно остро начинают обнаруживаться признаки социальной дезадаптации. Такие люди стараются избегать всего того, что может напоминать им о пережитом, нередко стремятся к уединению. Безобидные шутки порой могут восприниматься ими как тяжкое оскорбление и вызывать аффективно окрашенную агрессию, немотивированную жестокость, поскольку в подобном состоянии пострадавшие лица отличаются повышенной ранимостью, обидчивостью, эффективностью, большей конфликтностью в отношениях с окружающими. При этом, как считают некоторые исследователи данной проблемы, посттравматический стресс начинает про
являться не раньше чем через полгода, например у военнослужащих, побывавших в боях[100].
В этих особенностях динамики ПТСР у пострадавших лиц в ряде случаев следует искать объяснение причин совершения ими в последующем различного рода противоправных поступков конфликтного характера. Оценивая содеянное такими людьми, нельзя не принимать во внимание, что человека, переживающего посттравматические стрессовые расстройства, на протяжении длительного периода после трагических событий нередко преследуют повторяющиеся навязчивые воспоминания о пережитом, тяжелые сны, ночные кошмары. По малейшему поводу, под влиянием каких-то звуков, случайно оброненных кем-то слов у него могут возникать ассоциативные связи с пережитым, появляться неадекватные гипертрофированные реакции, возникать аффективные вспышки гнева, приводящие к конфликтам с окружающими. Другими словами происходит внезапное, нередко без каких-то видимых причин, «воскрешение в памяти с патологической достоверностью и полным ощущением реальности травматического события или его эпизодов»-. Тяжелая депрессия, в которой находится человек иод влиянием пережитого, иногда приводит к самоубийству.
К данной группе психических явлений следует также относить длительно переживаемые состояния глубокой депрессии людьми, потерявшими работу, утратившими свои прежние социальные связи, что также может способствовать проявлению у них различных форм дезадаптив- ного, противоправного поведения, агрессии, подталкивать к алкоголизму, самоубийству.
Учитывая сильное воздействие указанных психических состояний, стрессогенных факторов на психику человека, законодатель оставил возможность судам с учетом обстоятельств дела, личности виновного оценивать состояние психической, эмоциональной напряженности (стресс), посттравматические стрессовые расстройства в качестве обстоятельств, смягчающих наказание виновному (см. ч. 2 ст. 61 УК РФ).
И последнее замечание. Подобные психические состояния, возникающие под влиянием неправомерных действий, как указывалось выше, могут подтверждать тот факт, что потерпевший действительно испытывал нравственные страдания и в соответствии с законом имеет право
на компенсацию причиненного ему морального вреда (ст. 151, 1101 ГК РФ). В этом состоит правовое значение рассмотренных выше экстремальных состояний психики.
Фрустрация. Среди других эмоционально насыщенных состояний, представляющих профессиональный интерес для юристов, является фрустрация.
Жизнь современного человека полна всевозможными ограничениями и запретами, и любые препятствия на пути удовлетворения его желаний вызывают естественные ответные эмоциональные реакции. Эти реакции, возникающие в условиях конфликта как следствие противоречия между неудовлетворенными желаниями и существующими в обществе ограничениями и запретами, получили название фрустрации. В буквальном переводе фрустрация — это обман, лишение чего-либо обманным путем, крушение планов[101].
Как пишет Н.Д. Левитов, «фрустрация — это состояние человека, выражающееся в характерных особенностях переживаний и поведения, вызываемое объективно непреодолимыми (или субъективно так понимаемыми) трудностями, возникающими на пути к достижению цели или к решению задач» .
Французкий психолог П. Фресс отмечает, что фрустрация возникает каждый раз, когда физическое, социальное или даже воображаемое препятствие мешает действию, направленному на достижение цели, или прерывает его. «Фрустрация создает, таким образом, наряду с исходной мотивацией новую защитную мотивацию, направленную на преодоление возникшего препятствия»[102].
Г. Селье назвал фрустрацию еще короче — «стрессом рухнувшей надежды». Фрустрация, по его мнению, превращает стресс в дистресс.
Рассматривая фрустрацию, необходимо видеть: причину, вызывающую это состояние, фрустрационную ситуацию и ответную реакцию на нее.
Описывая фрустрацию, многие авторы наибольшее внимание уделяют ее негативному влиянию на психику, сознание человека. Однако это не совсем точно, поскольку фрустрация играет в поведении многих людей и определенную конструктивную роль, способствуя достижению поставленной цели. Благодаря ее воздействию на психику субъекта в мотивационной сфере его личности нередко доминирующее значение приобретают мотивы достижения, усиливается привлекательность поставленной цели (Д. Креч, Р. Кратчфилд и др.)[103].
Конструктивное воздействие фрустрации на человека проявляется в виде следующих особенностей его поведения. Прежде всего происходит интенсификация усилий на пути достижения поставленной цели. Давно подмечено, что у многих чем более сложные возникают препятствия, тем активнее происходит мобилизация внутренних резервов для их преодоления. Нередко брошенный нашим устремлениям вызов приводит к еще большей активности. Именно такой механизм преодоления преграды, своеобразной пружиной которого является фрустрация, имеет место в следственной ситуации со строгим соперничеством, когда следователь поставил перед собой цель раскрыть преступление в условиях активного ему противодействия со стороны преступника.

К сожалению, не всегда интенсификация усилий завершается преодолением препятствий на пути к установлению истины с использованием «лобовой» атаки, и следователь, находясь в состоянии фрустрации, вынужден менять тактику своего поведения. В подобных случаях происходит своеобразная замена средств достижения цели и производится пересмотр предыдущих действий, направленных на ее достижение, переоценка всей ситуации с одновременным поиском обходных путей с последующим выходом из состояния фрустрации.
И наконец, может производиться замена цели. Пребывая в состоянии фрустрации, субъект может пойти на поиск альтернативной цели, частично удовлетворяющей его потребности и желания. Однако это возможно только путем достижения компромисса. Поэтому изначальное напряжение, обусловленное фрустрацией, может остаться неразрешимым до конца, особенно в тех случаях, когда субъект сохраняет свой прежний завышенный уровень притязаний, не считаясь с собственными возможностями и обстановкой, в которой он оказался.
Если интенсификация усилий, замена средств достижения поставленной цели и даже замена самой цели не приводят к успеху и состояние фрустрации остается, субъект должен будет (безусловно, при развитом интеллекте, устойчивой нервной системе) переоценить ситуацию и произвести выбор между возможными альтернативами, обеспечивающий ему адаптацию к новой ситуации с последующим выходом из состояния фрустрации.
Последний вариант наиболее сложный, так как далеко не каждый в состоянии продолжительное время сохранять самообладание, взвешенно оценивать конфликтную ситуацию и свои возможности для ее разрешения.
При достаточно низком уровне (пороге) сопротивляемости (толерантности) к фрустрации, зависящей от величины эмоционального напряжения, психологических особенностей индивида и типа ситуации, может проявиться ее характерное деструктивное воздействие на личность.
Деструктивное воздействие фрустрации проявляется: в нарушениях тонкой координации усилий, направленных на достижение цели; в когнитивной ограниченности, из-за которой субъект не видит альтернативных путей или какой-либо другой подходящей цели; в эмоциональном возбуждении, аффективно окрашенных агрессивных действиях с частичной утратой контроля над собой и ситуацией.

Достаточно наглядно поведение человека в состоянии фрустрации передано X. Бидструпом в одной из его карикатур (рис. 5.6).
В подобного рода конфликтных ситуациях типичными эмоциональными реакциями на действие фрустраторов являются: а) агрессия, в том числе в виде так называемых замещающих действий, нередко направляемых на совершенно посторонние объекты (так называемая реакция замещения); б) депрес- CURi сопровождаемая беспочвенными самообвинениями, которые могут перерасти в аутоагрессию с попытками самоубийства, причинения себе боли, увечий. При этом агрессивные действия могут перемещаться по ассоциации смежности на другой, близкий к первоначальному раздражителю, либо даже вообще на совершенно случайный объект. В этой закономерности нередко кроется объяснение агрессивного поведения человека, отличающегося своей какой-то непонятной для окружающих с точки зрения здравого смысла неадекватности реагирования, немотивирован- ностью, особой жестокостью.
С усилением фрустрации происходит генерализация агрессии, усиливается расплывчатость, неуловимость ее источника. В подобных ситуациях действия виновного могут сопровождаться аффективно окрашенными эмоциями гнева, импульсивными, беспорядочными действиями агрессивного характера, а сама фрустрация может рассматриваться как одна из причин, объясняющая агрессивное поведение виновного.
Известно, что реакции агрессивного характера, связанные с фрустрацией, чаще наблюдаются у людей недостаточно воспитанных, несдержанных в проявлении эмоций, грубых в обращении с окружающими, психопатизированных. Депрессивные реакции при фрустрации более распространены у лиц невротического склада, неуверенных в себе, тревожно-мнительных по складу своего характера. Деструктивное воздействие фрустрации на поведение таких лиц может усугубляться употреблением алкоголя.
У каждого человека свой порог индивидуальной толерантности к фрустрации. Юрист должен обладать высоким уровнем фрустрацион- ной устойчивости, поскольку правоохранительная деятельность нередко сопровождается большими нервно-психическими перегрузками, связанными с принятием ответственных решений, достижением различных по важности целей в условиях активного противодействия заинтересованных лиц.
Разумеется, фрустрация ни в коей мере не ставит вопрос об освобождении виновного от ответственности за совершенное преступление. Воспитанный человек никогда не совершит агрессивных, тем более про

тивоправных действий из-за того, что находился в состоянии фрустрации. Напротив, он сумеет подавить, направить в иное, безопасное для окружающих русло возникшее беспокойство, эмоциональное напряжение и раздражение.
Знание психологических предпосылок возникновения фрустрации помогает понять причины, побудительные силы, мотивы некоторых опасных насильственных преступлений против личности, которые по своей жестокости могут, на первый взгляд, показаться «безмотивными» либо даже совершенными психически неполноценным человеком. Представляется, что в некоторых случаях, особенно когда фрустрация возникла у виновного под воздействием неправомерных действий потерпевшего, она может рассматриваться в качестве обстоятельства, смягчающего наказание. Тем более что законодатель предоставил такую возможность судам (см. ч. 2 ст. 61 УК РФ).
Длительное состояние эмоциональной напряженности, стресс, переходящий в дистресс, фрустрация могут приводить к эмоциональным срывам, одним из которых является аффект. Поэтому перейдем к более подробному рассмотрению данного класса эмоциональных явлений.
Аффект (физиологический аффект). Это одно из тех эмоциональных состояний, к которому давно обращено внимание юристов. В Уголовном кодексе РФ понятие аффекта (наряду с понятием внезапно возникшего сильного душевного волнения) введено законодателем в правовые нормы, предусматривающие уголовную ответственность за умышленное совершение убийства, причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью потерпевшего «в состоянии аффекта» (ст. 107, 113 УК РФ).
Что же представляет собой данное эмоциональное состояние, каковы его признаки и значение для установления истины по уголовным делам? Аффект (от лат. afectus — душевное волнение, страсть) — это кратковременный эмоциональный процесс взрывного характера, стремительно овладевающий человеком, бурно протекающий, характеризующийся значительными изменениями сознания, частичным снижением волевого контроля.
Как считает автор данного определения аффекта один из видных отечественных психологов С.Л. Рубинштейн, аффект дает не подчиненную сознательному волевому контролю разрядку в действии. «Действие в состоянии аффекта, т.е. аффективное действие как бы вырывается у человека, а не вполне регулируется им»1. Аффективную форму могут приобретать различные эмоциональные переживания страха, гнева, радости и т.д.
Аффект, несмотря на свою необычную форму выражения, нормальное психическое явление. Его следует отличать от патологического аффекта, который изучается в психиатрии. Чтобы избежать смешения этих понятий, в юридической психологии к термину «аффект» иногда добавля
ют «физиологический», подчеркивая тем самым, что его основу составляют естественные физиологические, нейродинамические процессы[104].
Аффективное поведение человека предстает как целостное психическое явление, своеобразный симптомокомплекс вегетосоматических, поведенческих признаков, дополняемых субъективными переживаниями, ощущениями, частичными изменениями сознания. Совокупность всех этих объективных (внешне наблюдаемых) признаков и субъективно переживаемых ощущений позволяет распознавать действительный физиологический аффект с достаточной надежностью и отличать его от си- мул ятивного, установочного поведения. Знание диагностических признаков аффекта помогает следователю (суду) путем допроса свидетелей, потерпевших, самого обвиняемого (подсудимого) собирать необходимую информацию для ее оценки на предмет установления с помощью судебнопсихологической экспертизы состояния аффекта с последующей квалификацией правоохранительными органами содеянного виновным.
Диагностическими признаками аффекта являются: субъективная внезапность возникновения аффективного возбуждения прежде всего для самого субъекта, у которого возник аффект; кратковременный, взрывной характер эмоциональной разрядки; интенсивность, напряженность эмоциональных переживаний, проявляющиеся в мышечном напряжении, двигательном возбуждении в виде импульсивных, стереотипизированных действий (так называемые привычные автоматизмы); специфические изменения сознания, его «суженность», концентрация мышления на аффективно окрашенных переживаниях, вследствие чего субъектом осознаются лишь ближайшие цели и принимаются неадекватные возникшей ситуации решения в ущерб собственным интересам и планам, о чем он сам впоследствии обычно сожалеет; нарушения психических познавательных процессов (фрагментарность восприятия, частичная амнезия происшедшего и т.п.); внешне наблюдаемые признаки расстройства вегетативной нервной системы (изменение цвета кожных покровов лица, аффективно окрашенная мимика, прерывистая речь с нарушенной артикуляцией, измененным тембром голоса, замедленным темпом произнесения слов в стадии спада); снижение эмоционально-волевой регуляции поведения, самоконтроля; постаффективное истощение нервной системы, упадок сил, снижение активности, оглушенность, заторможенность в стадии спада (М.М. Коченов, О.Д. Ситковская и др.).

Для правильного решения вопроса о том, находился ли обвиняемый (подсудимый) в состоянии аффекта, помимо отмеченных выше признаков необходимо исследовать: характер аффектогенной ситуации; индивидуально-психологические особенности личности обвиняемого (подсудимого); его психофизиологическое состояние накануне преступления; характер действий обвиняемого в момент совершения преступления; особенности поведения виновного сразу же после преступления, его реакция на слова окружающих, отношение к своим противоправным действиям и наступившим последствиям.

Аффектогенная ситуация обычно носит неожиданный, остроконфликтный кратковременный характер. Она сопровождается реальными угрозами, насилием, оскорблениями в отношении субъекта или его близких. Причем сила воздействия негативных раздражителей, как справедливо отмечает О.Д. Ситковская, «определяется в первую
очередь субъективным смыслом событий и ситуации, в которых дейст-
1
вует человек» .
Неожиданно оказавшись в угрожающей, психотравмирующей обстановке, субъект испытывает острую потребность действовать, однако не может найти адекватные формы поведения. Это противоречие между сильной потребностью действовать и неспособностью быстро найти наиболее подходящий способ реагирования служит одной из причин возникновения аффекта. В противном случае аффект просто может не наступить.
К индивидуально-психологическим особенностям личности субъекта, предрасполагающим к аффекту, относятся: значительное преобладание у него процессов возбуждения над процессами торможения, эмоциональная неустойчивость, повышенные чувствительность (сенситивность), ранимость, обидчивость, склонность к застреванию на психотравмирующих фактах, высокая, но неустойчивая самооценка.
На появление аффективной реакции также влияют возрастные особенности субъекта, его временные функциональные психофизиологические состояния, нарушающие устойчивость психики к воздействию аффектогенной ситуации (усталость, бессонница, посттравматические расстройства психики, о которых говорилось выше и т.п.). У разных людей с учетом их характерологических особенностей, того или иного физического состояния «порог» аффективного реагирования различен, и это, безусловно, нельзя не учитывать при диагностике аффекта.
В динамике аффекта выделяют три следующие друг за другом фазы, или стадии (рис. 5.7).
Первая фаза (подготовительная) —нарастание эмоциональной напряженности (ЭН). Развитие данной стадии определяется временем

существования конфликтных отношений: от психотравмирующих действий до аффективного взрыва. Несмотря на возрастание эмоциональной напряженности, первые признаки эмоциональной расторможенности, неврастенической симптоматики иногда проявляются не сразу.
Вторая фаза — кульминация. Переход ко второй стадии происходит внезапно. Фактор внезапности в качестве обязательного признака аффективного взрыва должен оцениваться с учетом индивидуально-психологических особенностей личности субъекта. В подобных случаях речь идет не об абстрактной, а о субъективной внезапности возникновения аффекта у конкретного человека с учетом его индивидуальнопсихологических особенностей.
Рис 5.7. Динамика развития аффекта
Рис 5.7. Динамика развития аффекта


Данная стадия самая кратковременная. Это собственно аффективный взрыв в виде резких, неупорядоченных, повторяющихся, стереоти- пизированных действий агрессивного характера с привычными двигательными автоматизмами на фоне общего интенсивного двигательного возбуждения. Сопутствующими признаками являются: «суженность» сознания, сопровождаемая фрагментарностью восприятия, непоследовательностью, «разорванностью» мышления (принимаемые решения носят неадекватный ситуации характер, процессы целеобразования, мотивации непоследовательны, сумбурны). Резко снижаются волевая регуляция действий, самоконтроль.
Большое количество повреждений, наносимых потерпевшему, нередко создает внешне обманчивую картину (с точки зрения объективной стороны состава преступления), будто виновный действовал с особой жестокостью, хотя на самом деле он находился в состоянии аффекта. Иногда это приводит к ошибочной квалификации содеянного, например как убийства, совершенного с особой жестокостью, а не в состоянии аффекта (внезапно возникшего сильного душевного волнения) с назначением уголовного наказания, несоразмерного вине подсудимого.
Третья фаза — истощение аффективного возбуждения. На данной заключительной стадии наступает угасание аффективного возбуждения, происходит резкий спад, торможение физической активности.

Ввиду значительной затраты внутренних энергетических ресурсов организма активные формы поведения резко сменяются пассивными. Человек, переживший аффект, ощущает усталость, испытывает апатию, растерянность. Его поведение заторможено, что внешне проявляется в замедленном реагировании на обращения к нему окружающих и даже в сонливости.
Нередко обвиняемый, совершивший убийство, причинивший телесные повреждения в состоянии аффекта, искренне сожалеет о случившемся, стремится сам оказать помощь своей жертве. Причем эта помощь также зачастую носит сумбурный, неадекватный ситуации и содеянному характер.
В ходе расследования преступлений могут встретиться и несколько иные ситуации, когда аффект возникает не сразу после первого отрицательного воздействия, а при многократных повторениях. «Именно повторение ситуаций ведет к накоплению, аккумуляции переживаний, которые могут в дальнейшем вызвать аффективный взрыв. Весьма показательно, что последнее по времени действие потерпевшего может быть и не столь резким и оскорбительным, как показалось бы, но оно-то и вызывает аффект, являясь «последней каплей», тем пусковым сигналом, который приводит к аффективной вспышке»1. Подобного рода физиологические аффекты получили название кумулированных (накопительных) аффектов.
Такое своеобразное развитие аффекта становится часто источником заблуждений при рассмотрении уголовных дел о преступлениях против жизни и здоровья граждан. При этом «последняя капля» недооценивается правоохранительными органами, ошибочно полагающими, что человек, систематически подвергавшийся оскорблениям, в какой-то мере должен был к ним привыкнуть, тем более что последнее унижение его достоинства по своему характеру выглядело, возможно, даже менее тяжким по сравнению со всем тем, что он уже перенес. В подобных случаях забывается, что любой психически нормальный человек с развитой личностью не может «привыкнуть» к оскорблениям и побоям. Он может терпеть, но не привыкнуть! А это далеко не одно и то же.
Не замечая этой особенности в динамике развития аффективного напряжения накопительного характера, органы правосудия иной раз приводят признаки развития у подсудимого кумулированного аффекта в качестве подтверждения отсутствия фактора внезапности возникновения аффекта, поскольку-де последнее оскорбление по сравнению со всеми предыдущими было не столь тяжким, а все, что было ранее, достаточно отдалено от трагической развязки. Такому ошибочному подходу к оценке эмоционального состояния аффектанта способствует еще и низкий научный уровень многих заключений судебно-психологической экспертизы, с чем нередко приходится сталкиваться при изучении уголовных дел данной категории.
Коченов М.М. Введение в судебно-психологическую экспертизу. С. 88—89.

Высказанную мысль уместно проиллюстрировать одним поучительным в этом отношении примером из уголовного дела по обвинению военнослужащего Т., совершившего убийство своей жены на семейнобытовой почве. Его действия были квалифицированы по ст. 103 ранее действовавшего УК РСФСР (окончательная мера наказания — 5 лет лишения свободы).
Т. проходил службу на территории военного городка, где проживал со своей семьей. На протяжении более чем десятилетней совместной жизни между супругами постоянно происходили ссоры. Поводами для них служили различные обстоятельства: низкий заработок мужа, грубость, высокомерие жены, всевозможные разногласия по любым причинам. Во время этих ссор потерпевшая допускала оскорбления его родителей, выражения непристойного сексуального характера в адрес Т., унижающие его мужское достоинство.
События развивались следующим образом. Накануне праздника Т. заступил на дежурство по части. В 21 час, оставив за себя помощника, отлучился домой поужинать. Дома жена рассказала, что знакомые, сослуживцы мужа, проживающие там же, на территории военного городка, приглашают их к себе отмечать праздник, и стала уговаривать мужа пойти к ним.
Как поясни'л на суде Т., чтобы избежать очередной ссоры, он согласился отвести жену к своим сослуживцам, а затем решил вернуться в штаб части. Однако, когда супруги пришли к своим знакомым, Т. решил побыть немного у них. Начались танцы, во время которых он пригласил хозяйку квартиры танцевать. Приревновав к ней мужа, жена нанесла ему при всех пощечину. После этой сцены супруги ушли. По пути домой, по словам Т., жена оскорбляла его нецензурными словами.
Дома оскорбления продолжались в присутствии 13-летней дочери. Жена плюнула мужу в лицо и ударила его своим сапогом в плечо. После этого Т. взял оставленный им на шкафу пистолет и, наставив его на жену, угрожающе сказал: «Ну, продолжай дальше!» Испугавшись, жена выбежала из квартиры, хлопнув дверью.
Услышав через несколько минут стук в дверь, Т., продолжая держать пистолет руках, пошел ее открывать. Как только дверь открылась, в прихожую вошла жена и тут же снова плюнула ему в лицо и нанесла пощечину. Однако в этот момент, увидев у него в руках пистолет, испугалась и бросилась бежать вниз по лестнице. Т. побежал за ней, стреляя на ходу. Два полученных его супругой ранения оказались смертельными.
О              своем состоянии в момент убийства Т. показал следующее: «... я открыл дверь. На пороге стояла жена, которая, матерясь и оскорбляя меня, с силой ударила меня по щеке и плюнула в лицо. Когда я стал стирать слюну, она увидела у меня в руке пистолет и бросилась бежать. В это время у меня что-то помутилось в голове, и я потерял рассудок. Как снял предохранитель, как стал стрелять — не помню. Все было как во сне. Слышал только выстрелы. Я ничего не соображал. Казалось, что во мне лопнула какая-то пружина, и я стал неуправляемым. Я был как сумасшедший...»
Чтобы оценить уровень проведенной по делу судебно-психологической экспертизы, стоит дословно привести хотя бы вывод, к которому пришел эксперт: «Т. мог находиться в состоянии психологического аффекта, и можно предположить, что психологический аффект возник в начальный момент ссоры Т. с женой в квартире и мог продолжаться
длительный период времени, но какой именно — ответить не представляется возможным». (Акт экспертизы написан на одной странице, результаты исследования в нем не указаны.)
Эксперты-психиатры были более категоричны. И хотя диагностика физиологического аффекта не входит в их компетенцию, тем не менее они определили у Т. одновременно и физиологический аффект, и сильное душевное волнение, что, кстати, тоже не относится к их компетенции, поскольку решение вопроса о «сильном душевном волнении» — это прерогатива суда.
Вместо того чтобы в данной ситуации назначить повторную комплексную психолого-психиатрическую экспертизу для устранения неполноты, получения более весомой научной аргументации выводов экспертов (их допрос в суде не устранил отмеченных недостатков), суд по существу подменил собой специалистов в области психологии и самостоятельно без их помощи пришел к выводу о том, что внезапности возникновения «аффективного состояния» у Т. не было, поскольку ссора имела продолжительный характер (дома, потом в гостях, затем опять дома), а последние пощечина и плевок в лицо Т. не являются ни насилием, ни тяжким оскорблением (?!), тем более что подобные поступки жены имели место и ранее, в том числе в присутствии посторонних, но они не вызывали столь бурного ответа».
Таким образом, обстоятельства, свидетельствовавшие о развития у виновного кумулированного аффекта, судом были приведены в обоснование того, что аффекта, а следовательно, и внезапно возникшего сильного душевного волнения не было. К сожалению, адвокат не заметил ошибочность аргументации суда в приговоре и не использовал при его обжаловании[105].
С принятием нового УК РФ проблема квалификации убийства (причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью), совершенному в состоянии кумулированного аффекта, получает более определенное разрешение, поскольку в новый уголовный закон введен дополнительный квалифицирующий признак, которого ранее не было в ст. 104 и 110 УК РСФСР, а именно:              «длительная              психотравмирующая              ситуация,
возникшая в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего» (ст. 107, 113 УК РФ). Представляется, что именно такая ситуация и является необходимым условием, предпосылкой формирования и разрешения кумулированного физиологического аффекта у виновного.
Не менее сложным в практическом отношении является процесс установления аффекта у лиц, совершивших правонарушения насильственного характера с признаками аффективного возбуждения в состоянии простого алкогольного опьянения. Наибольшую трудность с уголовно-правовой точки зрения представляет оценка поведения обвиняемого, находившегося в легкой степени алкогольного опьянения, так как
в случаях, когда имела место средняя или тяжелая форма алкогольной интоксикации, вопрос об аффекте, как правило, не ставится. В подобных случаях сознание, интеллект, эмоционально-волевая сфера, психические, мотивационные процессы субъекта настолько искажаются под воздействием алкоголя, что практически лишают его возможности адекватно оценивать обстановку, принимать решения на должном интеллектуальном уровне, выбирать оптимальные варианты поведения. Поэтому в целом следует полностью согласиться с утвердившимся в настоящее время мнением о том, что основной причиной совершения насильственных действий лицом, находившимся в состоянии алкогольного опьянения средней или тяжелой степени, является, как правило, алкогольная интоксикация, и оценивать действия виновного следует как действия, совершенные им под влиянием обычного алкогольного опьянения.
Иное дело с оценкой ситуации, в которой субъект, подвергшийся насилию, издевательствам или тяжким оскорблениям либо иным противоправным или аморальным действиям потерпевшего, а равно находившийся под воздействием длительной психотравмирующей ситуации, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего (ст. 107, 113 УК РФ), совершил ответные насильственные действия, будучи в легкой степени опьянения.
Безусловно, что, несмотря даже на легкую степень алкогольного опьянения, под его влиянием у человека происходят некоторые нарушения в структуре сознания, эмоциональной регуляции поведения, приводящие к большей субъективизации познавательных процессов, к более упрощенному восприятию происходящих событий, к переоценке своей деятельности, причин и существа допускаемых ошибок; к неадекватно завышенной самооценке, снижению самоконтроля; к генерализации агрессивного смысла ситуации с переоценкой ее как более опасной, более конфликтной, с предпочтением внешнеобвиняющих форм реагирова- ния[106]. Однако эти изменения не столь значительны, чтобы можно было говорить о полной деформации мыслительных процессов, о значительно искаженном восприятии действительности.
Такой более гибкий подход позволил выделить из класса аффективных состояний аффекты, развивающиеся на фоне простого алкогольного опьянения легкой степени, и ввести новое, отличное от патологического и более близкое к физиологическому аффекту понятие аномального аффекта, или просто — «аффекта в состоянии алкогольного опьянения» .
В этой связи уместно сослаться на мнение известных специалистов- психологов, всесторонне исследовавших данную проблему: «одна лишь
констатация употребления обвиняемым алкогольных напитков в период времени, предшествующий правонарушению, без учета временного промежутка между употреблением алкоголя и совершением правонарушения, а также без учета данных о наличии или отсутствии физических признаков опьянения, изменениях поведения, эмоционального состояния, связанных с употреблением алкоголя, без анализа сложившейся конфликтной ситуации и повода, вызвавшего эмоциональное возбуждение, а также без исследования характера и особенностей течения самой аффективной реакции, является недостаточным для безоговорочного суждения об отсутствии физиологического аффекта. Наличие данных об употреблении обвиняемым алкогольных напитков в период, предшествующий аффективному деликту, не снимает с экспертов обязанности тщательного анализа всех обстоятельств дела в каждом конкретном случае для заключения о наличии или отсутствии аффекта»[107].
Другой разновидностью аномального аффекта является аффект, развивающийся у психопатических личностей, у которых отклонения психики от психической нормы не носят характер патологии, но вместе с тем не исключают и определенных нарушений эмоционально-волевой, мотивационной сферы. Аффективные реакции у таких лиц существенно отличаются от аффекта тех, у кого психика не отягощена психопатическими аномалиями, некоторыми ярко выраженными акцентуированными свойствами характера. Во время аффекта у психопатических личностей «возможность осознавать, рефлексировать свои действия, отдавать себе в них отчет и произвольно их регулировать, «руководить» ими снижается в значительно большей мере, чем у здоровых, хотя и не утрачивается полностью...»[108].
Следует также учитывать и то, что тип психопатизации таких лиц в каждой фазе развития аффекта придает ему характерную эмоциональную окрашенность. Так, например, для психопатических личностей возбудимого круга наиболее типичен непосредственно взрывной характер реагирования, для тормозных — кумулятивно-взрывной, для истерических — демонстративно-подчеркнутый, внешне преувеличенный аффективный разряд[109]. Характерной чертой для всех этих случаев, как писал в свое время еще В.П. Сербский, является то, что аффекты у лиц психопатического круга возникают легко и по своей силе далеко не соответствует вызвавшей их причине. Аффективная раздражительность у таких лиц нередко достигает такой степени, что даже ничтожное противоречие может вызывать у них бурную вспышку гнева[110].
Диагностика аффекта имеет некоторые особенности, которые определяются прежде всего тем, что пережитое человеком состояние невозможно ни фактически, ни по этическим соображениям воспроизвести.

И тем не менее за последние годы накоплен большой опыт установления аффекта у лиц, совершавших различные по тяжести преступления против личности. Трудами отечественных психологов (В.В. Гульдан, М.М. Коченов, И.А. Кудрявцев, В.В. Остришко, Т.П. Печерникова, Ф.С. Сафуанов, О.Д. Ситковская и др.) на современном научном уровне создана солидная методическая база, разработаны необходимые рекомендации для диагностики аффекта.
Основными методами, которыми пользуются при установлении аффекта специалисты-психологи, являются:
психологический анализ ситуации, в которой совершено преступление, по материалам уголовного дела;
изучение анамнестических сведений о лице, совершившем противоправное деяние;
беседа с обвиняемым, его близкими, родными, хорошо знающими, в каких условиях он рос, жил, воспитывался;
психологическое тестирование испытуемого с применением тестовых методик, выявляющих индивидуально-психологические особенности его личности, самооценку, уровень нервно-психической, эмоционально-волевой устойчивости, фрустрированности, импульсивности, тревожности, чувствительности к эмоциогенным раздражителям; к тестам, положительно зарекомендававшим себя в подобного рода ситуациях, прежде всего можно отнести: MMPI, 16-ФЛО Р.Б. Кеттелла, фрустра- ционный тест С. Розенцвейга, тест незаконченных предложений и некоторые другие методики;
ретроспективный анализ поведения испытуемого в криминальной ситуации с использованием результатов его психологического тестирования, анамнестических сведений, информации о происшедшем событии по материалам уголовного дела.
Более подробно эти вопросы рассматриваются в главе 7, посвященной судебно-психологической экспертизе.
Страдание. Рассмотренные выше эмоции, эмоциональные состояния: тревожности, страха, напряженности (стресса, фрустрации), аффекта нередко сопровождаются страданиями. Законодатель в ряде правовых норм уголовного и гражданского законодательства использует понятия: «психические страдания» (ст. 117 УК РФ), «нравственные страдания» (ст. 151, 1101 ГК РФ).
В настоящее время суды при рассмотрении уголовных и гражданских дел, определяя размеры компенсации морального вреда, стали чаще обращать внимание на вопросы, относящиеся к установлению признаков, которые подтверждают пережитые субъектом физические или нравственные страдания.
Подобная судебная практика в полной мере соответствует требованиям закона. Так, в ст. 151 ГК РФ судам предписывается при решении вопросов, связанных с компенсацией морального вреда, «учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред».

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», специально посвященном вопросам компенсации морального вреда, указано, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина[111].
Таким образом, страдание, будучи чисто психологическим понятием, в настоящее время приобрело достаточно актуальное правовое значение, понимание сущности и раскрытие содержания которого при рассмотрении целого ряда уголовных дел, гражданско-правовых споров становится непременным условием юридически грамотного применения норм права.
Поэтому попытаемся ответить на вопросы: что же представляет собой данное психическое явление, каковы его признаки и, следовательно, что может служить доказательством пережитых субъектом страданий, а также подтверждать его право на компенсацию морального вреда?
В толковом словаре страдание определяется как «физическая или нравственная боль, мучение». В свою очередь боль связывается с «ощущением страдания»[112]. То есть и боль, и страдание неразрывно связаны между собой.
В психологии страдание рассматривается как одна из фундаментальных эмоций, которая при всем своем негативном характере вместе с тем выполняет очень важную в биологическом и психологическом отношении функцию, сигнализируя человеку о воздействии на него неблагоприятных факторов и тем самым побуждая его принимать те или иные меры, направленные на устранение причин их возникновения. По существу, страдание — самая первая эмоция, которую переживает человек, отторгаемый от матери в момент своего появления на свет. Этим, видимо, объясняется, что отчуждение человека (физическое или психологическое) на протяжении всей его последующей жизни является одной из распространенных причин страданий .
И другая сторона рассматриваемого эмоционального явления, нисколько не противоречащая предыдущей, более того, существенно дополняющая ее, состоит в том, что страдание выступает не только в качестве отдельно взятой эмоции, но и как процесс неприятных переживаний субъектом воздействующих на него неблагоприятных факторов физического, социального (или, как мы говорим, нравственного, морального) характера, вызывающих у него «инстинктивное напряжение» .

В таком как бы двойственном взгляде на страдание нет никакого противоречия, поскольку эмоции в психологии рассматриваются именно сквозь призму переживаний, которые «всегда носят у человека личностный характер, особо интимно связанный с «Я», близкий ему и его захватывающий...». Как писал С.Л. Рубинштейн, «всякое переживание, т.е. психическое явление с подчеркнуто личностным характером, обязательно включено в сферу эмоциональности»[113].
С учетом выше приведенных рассуждений можно дать следующее определение страдания:
Страдания — это чувства, эмоция человека в виде отрицательных переживаний, возникающих под воздействием травмирующих его психику событий, глубоко затрагивающих его личностные структуры, настроение, самочувствие, здоровье.
Эмоциональный профиль страдания считается одним из сложных, поскольку собственно страдание отдельно, в чистом виде наблюдается крайне редко. Обычно страданию сопутствуют: страх, напряженность (стресс), гнев, импульсивность, аффект, вина, стыд и другие негативные эмоции. Наиболее распространена связь страдания и страха, страдания и стресса.
Угроза реальная или мнимая (запугивание) совершить то или иное преступление против личности может вызвать страх. Последний, действуя парализующим образом на волю субъекта, его мотивационную сферу (мотивацию достижения), способствует утрате смелости, активности, а следовательно, приводит к нравственным страданиям. Все это способствует появлению эмоциональной напряженности, стресса. Некоторые психологи напрямую связывают страдание со стрессом, рассматривая страдание в качестве одной из форм эмоционального стресса, его характерного признака. С другой стороны, глубокий эмоциональный стресс (дистресс), особенно достигший своей третьей стадии (истощения), а также различные виды посттравматического стрессового расстройства могут вызывать и нравственные, и физические страдания.
Весьма тесная взаимосвязь существует между страданиями и эмоциями гнева, аффекта. Страдание, по мнению ряда психологов, является своего рода внутренним возбудителем гнева, а затем и агрессии, что можно наблюдать при развитии аффекта с его разрушительной второй стадией эмоционального «взрыва» (фаза кульминации).
Поэтому установление у субъекта с помощью судебно-психологической экспертизы сильного эмоционального стресса, аффекта может служить подтверждением, доказательством того, что тот действительно пережил и страдания.
Характерными признаками страдан ия, которые могут быть установлены и доказаны в суде, являются следующие: внешне страдающий человек выглядит печальным, отрешенным от происходящих событий, оторванным от людей; испытывает одиночество, изолированность особенно от тех, кто заботится о нем; чувствует себя неудачником, несчастным, потерпевшим поражение, неспособным к достижению прежних успехов; уныние, упадок духа, мысли о своей профессиональной некомпетентности, об утрате смысла жизни все чаще посещают его; понижается и общий физический тонус, появляются сопутствующие этому различного рода функциональные расстройства, нарушаются сон, аппетит и т.д. Подмечено, что глубина страданий, равно как и стресса, во многом зависит не только от того, что произошло, но и в не меньшей мере от нашего отношения к этому.

Переживаемые человеком страдания отрицательно отражаются на его профессиональной деятельности, познавательной активности, что обычно не остается без внимания со стороны его ближайшего окружения.
В законе упоминаются две разновидности данного класса эмоций: страдания нравственные и страдания физические. Понятие «нравственность» и производное от него прилагательное «нравственный» имеют несколько смысловых оттенков. Прежде всего «нравственность — это правила, определяющие поведение человека в обществе. Кроме того, в понятие нравственности вкладываются «духовные, душевные качества, необходимые человеку в обществе, а также выполнение этих правил, поведение»[114].
Понятие «нравственный» употребляется не только по отношению к человеку, соблюдающему требования нравственности, но и как прилагательное, характеризующее то или иное явление, «относящееся к внутренней, духовной жизни человека»[115]. С этой точки зрения нравственные (душевные) страдания человека напрямую связаны с его личностными, глубинными структурами, которые подвергаются посягательствам, что и вызывает у него столь сильную ответную эмоциональную реакцию в виде отрицательных переживаний, называемых страданиями.
Поскольку с помощью понятий «личность», «личностный» раскрывается включенность человека в общественные отношения, его социальная сущность, его положение в обществе, есть все основания полагать, что источником нравственных страданий субъекта нередко являются прежде всего посягательства на его социальный статус, авторитет, честь и достоинство, личностные убеждения (если они, разумеется, не носят антиобщественный, противоправный характер), на его самооценку, положение, место в обществе, сложившуюся систему его межличностных отношений.
Все это, безусловно, связано с правами человека и его свободами, гарантированными Конституцией РФ. Поэтому посягательства на его неприкосновенность, свободы, мировоззрение, ценностные ориентации, т.е. на все то, что позволяет ему быть личностью, могут вызывать нравственные (душевные) страдания.

Например, принудительное лишение глубоко верующего человека возможности принимать участие в отправлении им тех или иных религиозных обрядов, его принуждение выполнять действия, противоречащие его религиозным взглядам и убеждениям, несомненно, посягают на его мировоззрение, ценностные ориентации, личностные установки, свободу совести (ст. 28 Конституции РФ) и вследствие этого не могут не вызывать у него ответной негативной реакции, неприятных переживаний в виде нравственных, душевных страданий. Лица, виновные в этом, представляется, должны по закону компенсировать причиненный своими противоправными действиями моральный вред его личности.
Моральный вред также может выражаться, как подчеркивается в упомянутом постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 10, в нравственных переживаниях, страданиях человека, связанных «с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав»[116].
В отличие от нравственных физические страдания связаны с причинением человеку физической боли, мучений, всегда сопутствующих нанесению телесных повреждений, различного рода увечий, с истязаниями, с заражением какой-либо инфекцией, с заболеванием, которое может быть результатом в том числе и перенесенных нравственных страданий.
При определении размера компенсации морального вреда суды должны учитывать «степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред» (ст. 151 ГК РФ), а также выяснять, «чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены»[117].
С учетом этих требований судом могут быть признаны в качестве доказательств, подтверждающих факт причинения лицу физических страданий, различного рода медицинские документы, в которых отражены полученные им телесные повреждения, перенесенные заболевания, функциональные, психосоматические расстройства, его жалобы на самочувствие, а также характер оказанной ему медицинской помощи. Существенно дополнить эту картину могут показания свидетелей, общавшихся с потерпевшим, относительно его внешних, поведенческих признаков, того, что он им говорил о своих переживаниях. Так же подробно следует допросить самого пострадавшего о его ощущениях, мыслях, которые у него были в интересующий период. В некоторых особо сложных случаях потерпевший может быть направлен на дополнительное медицинское обследование либо на судебно-медицинскую экспертизу.
При доказывании факта причинения потерпевшему нравственных страданий требуется больше обращать внимания на индивидуально
психологические особенности его личности: нравственные, ценностные ориентации, установки, самооценку, социальный статус, его стремление к самоактуализации, характерологические особенности, наличие у него акцентуированных свойств характера того или иного типа[118].
Известно, что повышенная тревожность, сенситивность, психасте- ничность, неврастеническая симптоматика и т.п. являются весьма благоприятной почвой для развития всевозможного рода глубоких переживаний, травмирующих психику, в том числе и негативного характера в виде страданий. И в этих случаях помимо допроса самого потерпевшего, а также лиц, близко знающих его, существенную помощь суду, несомненно, может оказать судебно-психологическая экспертиза аналогично тому, как это делается при установлении аффекта.
Завершая рассмотрение эмоциональных проявлений у различных субъектов правоотношений, следует подчеркнуть важное значение эмоций и чувств, поскольку они оказывают сильное влияние на поведение человека, особенно в конфликтных, экстремальных ситуациях, являются составной частью мотивационной сферы его личности.
Понимание роли эмоциональных явлений у субъектов уголовного, гражданского процессов помогает следователю, суду наиболее эффективно, с точки зрения задач правосудия, проводить следственные (судебные) действия, объективно оценивать поступки людей, их мотивационную сферу, принимать правильные решения по делу.
Существенное влияние эмоциональные состояния оказывают на эффективность и качество профессиональной деятельности самих юристов, которые должны владеть приемами саморегуляции собственной эмоциональной сферы, уметь вовремя нейтрализовать отрицательные и стимулировать положительные эмоции и чувства, о чем пойдет речь в следующем параграфе. 
<< | >>
Источник: Романов В.В.. Юридическая психология: Учебник. 1998

Еще по теме Состояние эмоциональной напряженности (стресс). :