Технический аспект

Партизан тоже не остается в стороне от развития, от прогресса, от современной техники и свойственной ей науки. Старый партизан, в руки которому прусский эдикт о ландштурме 1813 г. хотел вложить вилы, сегодня кажется смешным.
Современный партизан сражается при помощи автоматов, ручных гранат, пластиковых бомб, и, вероятно, скоро начнет пользоваться тактическим атомным оружием. Он моторизован и связан с информационной сетью, оснащен тайными радиопередатчиками и радарными установками. При помощи самолетов его снабжают оружием и продовольствием. Но его, как сегодня, в 1962 г. во Вьетнаме, подавляют вертолетами и блокируют. Как сам партизан, так и его враги не отстают от стремительного развития современной техники и свойственной ей науки. Один английский военный моряк назвал пиратство «донаучной стадией» войны на море. В этом же духе ему пришлось бы определить партизана как донаучную стадию ведения войны на суше и объявить это единственно научной дефиницией. Но и это его определение тотчас же вновь научно устаревает, ибо различие между войной на море и войной на суше само попадает в вихрь технического прогресса и сегодня представляется технологам чем-то донаучным, т. е. исчерпанным. Мертвецы скачут быстро, а если они моторизованы, они движутся еще быстрее. Партизан, чьего теллурического характера мы придерживаемся, в любом случае вызывает скандал для каждого целерационально и ценностнорационально мыслящего человека. Партизан провоцирует прямо-таки технократический аффект. Парадоксальность его существования раскрывает несоответствие между индустриально-техническим совершенствованием вооружения современной регулярной армии и доиндуст- риальной аграрной примитивностью успешно борющихся партизан. Это уже вызывало припадки бешенства у Наполеона по отношению к испанскому герильеро и должно было еще соответственно усилиться при поступательном развитии индустриальной техники. Пока партизан был всего лишь «легким отрядом», тактически особо мобильным гусаром или стрелком, его теория была делом военно-научной специальности. Только революционная война превратила его в ключевую фигуру мировой истории. Но что получится из него в эпоху атомных средств уничтожения? В технически насквозь организованном мире исчезают старые, феодально-аграрные формы и представления о борьбе, иойне и вражде. Это очевидно. Исчезают ли поэтому вообще и борьба, война и вражда, и притупляются ли они до социальных конфликтов? Если (юз остатка была бы осуществлена внутренняя, по оптимистическому мнению, имманентная рациональность и регулярность технически насквозь организованного мира, то партизан, быть может, уже не являлся бы возмутителем спокой- с'гвия. Тогда он просто исчезает сам собою в бесперебойном выполнении технически-функцио- пальных процессов, не иначе, как собака с автострады. Для технически настроенной фантазии партизан тогда едва ли еще является поли- цейски-транспортной проблемой, и вообще не является ни философской, ни моральной или юридической проблемой. Это было бы одним, и притом технико-оптимистическим аспектом чисто технического рассмотрения. Он ожидает Нового Мира с Новым Человеком. С подобными ожиданиями, как известно, выступило уже раннее христианство, а через два тысячелетия, в XIX в., социализм выступил как Новое христианство. У обоих явлений отсутствовала всесокрушающая efficiency56 современных технических средств. Но из чистой техники, как всегда у таких чисто технических рефлексий, проистекает не теория партизана, а лишь оптимистический или пессимистический ряд многовалентных полаганий ценности или отсутствия ценности. Ценность, как метко говорит Эрнст Форстхофф, имеет «свою собственную логику»50. Это именно логика отсутствия ценно- 50 Эрнст Форстхофф в своём знаменитом сочинении «Преобразование конституционного закона» («Die Umbildung des Verfassungsgesetzes», 1959). Полагающий ценность всегда полагает вместе со своей ценностью ео ipso [тем самым (лат.)\ отсутствие ценности; смысл этого полагания отсутствия ценности в уничтожении отсутствия ценности. Это простое положение вещей обнаруживается не только на практике, что можно проверить на основании вышедшего в 1920 г. труда «Уничтожение жизни, недостойной жизни» («Die Vernicht- ung des lebensunwerten Lebens») (хотя один этот пример сам по себе должен был бы быть достаточным); это проявляется в то же время и в той же наивной простоте также уже в теоретическом опыте у Г. Риккерта (System der Philosophie, I. 1921, S. 117): не существует негативной экзистенции, но есть негативные ценности; отношение к отрицанию есть критерий того, что нечто принадлежит к области ценностей; отрицание есть собственный акт оценивания. В остальном я рекомендую мое изложение «Тирании ценностей» («Die Tyrannei der Werte»), опубликовано в Revista de Estudios Politicos, Nr. 115, Madrid 1961, S. 65—81, и сочинение «Der Gegensatz von Gesellschaft und Gemeinschaft, als Beispiel einer zweigliedrigen Unterscheidung. Betrachtungen zur Struktur und zum Schicksal solcher Antithesen» в: Festschrift fur Prof. Luis Legaz у Lacambra, Santiago de Compostela, 1960, Bd. I. S. 174 ff. сти и уничтожения носителя этого отсутствия I ценности. Что касается прогнозов широко распространенного техницистского оптимизма, то он не лепет за словом в карман, то есть за очевидным ему молаганием ценности и отсутствия ценности.
Он полагает, что неудержимое, индустриально-техническое развитие человечества само собою пере- недет на полностью новый уровень все проблемы, нее прежние вопросы и ответы, все прежние типи и ситуации. На этом уровне старые вопросы, типы и ситуации будут практически столь же ненужными, как вопросы, типы и ситуации каменного века после перехода к более высокой культуре. Тогда партизаны вымрут, как вымерли охотники каменного века, так как им не удалось иыжить и ассимилироваться. В любом случае они стали безвредными и неважными. Но как удастся человеческому типу, который прежде поставлял партизана, приспособиться к индустриально-техническому окружающему миру, воспользоваться новыми средствами и разнить новую, приспособленную разновидность партизан, скажем индустриальных партизан? Существует ли гарантия того, что современные средства уничтожения всегда будут попадать в нерные руки и что иррегулярная борьба будет немыслимой? В противоположность этому оптимизму прогресса, у пессимизма прогресса и у его технических фантазий остается большее поле возможностей, чем сегодня обычно думают. В тени сегодняшнего атомного равновесия мировых держав, так сказать, под стеклянным колпаком их безмерных средств уничтожения, могло бы выделиться свободное пространство ограниченной и оберегаемой войны, с обычным оружием и даже со средствами уничтожения, о дозировании которых мировые державы могли бы открыто или тайно договариваться. Это могло бы дать в итоге войну, контролируемую одной из этих мировых держав, и было бы чем-то подобным dogfight51.* 51 «В конечном счете наряду с тотальностью войны всегда развиваются и особые методы нетотального столкновения и измерения сил. Ибо сначала каждый пробует избежать тотальной войны, которая, естественным образом, приносит с собой тотальный риск. Так, после Первой мировой войны образовались так называемые военные репрессии (конфликт вокруг острова Корфу 1923 г., японско-китайский конфликт 1932 г.), затем попытки невоенных экономических санкций согласно Статье 16 Устава Лиги Наций (осень 1935 г. против Италии), наконец, и известные методы пробы сил на чужой территории (Испания 1936-1937 гг.). Образовались они таким образом, что их верное толкование находится в теснейшей связи только с тотальным характером современной войны. Они являются переходными и промежуточными образованиями между открытой войной и подлинным миром; они обретают смысл в том, что тотальная война как возможность находится на заднем плане и разметка определенных промежуточных пространств требует определенной осторожности. Только с этой точки зрения их можно понять и в научном международно-правовом смысле» (так сказано в статье «Тотальный враг, тотальная война, тотальное государство» 1937 г., перепечатано в: [Schmitt С.] «Positionen und Begriffe» 1940. S. 236). * Собачьему бою (англ.). I )то была бы, по видимости, невинная игра четко контролируемой иррегулярности и «идеального иеспорядка», идеального в той мере, в какой им могли бы манипулировать мировые державы. Наряду с этим существует, однако, и радикально-пессимистическое tabula rasa-решение технической фантазии. В обработанной современными средствами уничтожения области конечно все будут убиты, друг и враг, регулярный солдат и иррегулярное население. Тем не менее технически можно помыслить, что некоторые люди переживут ночь бомб и ракет. Перед лицом :>той возможности было бы практически и даже рационально целесообразным совместно запланировать ситуацию после бомбардировок и уже сегодня подготовить людей, которые в опустошенной бомбами зоне сразу же займут воронки от бомб и оккупируют разрушенную область. Тогда новый тип партизана мог бы добавить к миро- иой истории новую главу с новым видом занятия пространства. Так наша проблема расширяется до планетар- н ых масштабов. Она даже вырастает до сверхпла- петарного. Технический прогресс делает возмож- пым полет в космическое пространства, и тем самым попутно открываются неизмеримые, но- иые вызовы для политических завоеваний. Ибо новые пространства могут и должны быть заняты .людьми. За захватами суши и моря в старом стиле, как их знает прежняя история человечества, последуют захваты пространства в новом стиле. Однако за занятием следуют деление и использование. В этом отношении, несмотря на весь про чий прогресс, все остается по-старому. Технический прогресс вызовет лишь новую интенсивность нового захвата, деления и использования и только еще усилит старые вопросы. При сегодняшнем противоречии между Востоком и Западом, и особенно в гигантском состязании за неизмеримо большие новые пространства, речь прежде всего идет о политической власти на нашей планете, какой бы малой она между тем не казалась. Только тот, кто овладеет ставшей вроде бы столь крошечной Землей, будет занимать и использовать новые пространства. Вследствие этого и упомянутые безмерные области являются не чем иным, как потенциальными пространствами борьбы, а именно — борьбы за господство на этой Земле. Знаменитые астронавты или космонавты, которые до сих пор были назначаемы всего лишь пропагандистскими звездными величинами масс- медиа, прессы, радио и телевидения, тогда будут иметь шанс превратиться в космопиратов и, быть может, даже и в космопартизан.
<< | >>
Источник: Шмитт Карл. Теория партизана / Пер. с нем. Ю. Ю. Коринца. — М.: Праксис. — 301 с.. 2007

Еще по теме Технический аспект:

- Внешняя политика - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология -