Этические стандарты профессии

Если вспомнить известные книги или фильмы, где героями являются “типичные представители” той или иной профессии, то легко заметить: пружиной действия (помимо личных отношений героев) сплошь и рядом является конфликт различных этических норм — например, общечеловеческих и узкопрофессиональных.

Более того, принятые профессиональные стандарты могут заведомо расходиться с непрофессиональными: адвокат обязан защищать клиента, “тащить” его вне зависимости от нравственной оценки других. (Не отсюда ли старинная поговорка: “Аблакат — нанятая совесть”?) Там, где предмет труда материален, конфликт не столь остр: профессиональные этические стандарты ремесленника приписывают ему просто хорошо делать свою работу, но и тогда возникает поле возможных проблем — внутрикорпоративные отношения, интересы какой-нибудь “гильдии сапожников” также могут прийти в противоречие с этой кажущейся простотой.

Тренер, находящийся “в силовом поле” интересов заказчика, клиента, своей тренинговой компании и т.д., по определению пребывает в непростом положении. В сегодняшней российской ситуации говорить о существовании профессиональных этических стандартов тренерской деятельности пока невозможно. Профессиональная установка, связанная с “разделением этических стандартов профессии”, не может быть реализована по чрезвычайно простой причине: разделять пока нечего.

Большинство участников Тренинга тренеров с трудом и неохотно обсуждают эти достаточно острые вопросы, невольно придавая им слишком личный характер. На наш взгляд, цель подобных дискуссий состоит всего лишь в том, чтобы постепенно повышать уровень осознавания самой возможности формирования профессиональной этики. В реальности основания для этического профессионального выбора в наибольшей степени определяются позицией тренера по отношению к организации и его предшествующим профессиональным опытом, по аналогии с которым он невольно ориентируется в своей новой рабочей реальности. Пестрота правил и “заповедей”, которым следуют тренеры, поразительна: от максимально циничных “бей-беги”, “пришел, сплясал, деньги получил” до веры в собственную миссию культуртрегера или носителя гуманистических ценностей. При всей деликатности этой темы не обсуждать ее нельзя: намеренное игнорирование любого аспекта реальности в итоге всегда бывает наказано. Ждать, пока естественным образом образуется профессиональное сообщество, которому потребуются отчетливые, прописанные стандарты, тоже по меньшей мере наивно. Мы полагали, что адекватным “входом” в тему является как минимум обсуждение ответственности тренера перед заказчиком, перед клиентом и перед коллегами.

Фрагмент “Аквариума”

— Ну и что же считать нарушением профессиональной этики?

— Ежу понятно: берешься за работу, сделать которую конкретно невозможно.

— Ты это знаешь с самого начала?

— Если знаю, я просто кидала. Если нет...

— Просто дурак.

— Ну, дурак.

— Стоп, а где здесь ответственность заказчика, пардон?

— А тогда так: я отвечаю за то, чтобы уточнить запрос и выяснить все то, что может помешать достичь цели. Я должен честно предупредить о возможных издержках того, что мне кажется профессионально неверным. Скажем, ему удобнее, чтобы люди приходили на два часа после работы, а тренинг не навыковый, не игровой, а требующий интенсива — ну, например, “Команда”.

— Ты что, откажешься, что ли?

— Я не откажусь, а буду обсуждать. Если я считаю, что с этой темой так работать нельзя, то должен как-то об этом сообщить. Первое: это может дестабилизировать его реальную команду. Второе: сокращается объем задач, потому что каждый раз из двух часов какое-то время будет тратиться на то, чтобы их вернуть в тренинг. Он этого знать не обязан. А я знаю. Ответственность за решения надо разделить, но первый шаг мой — я же профессионально действую в его интересах, а тактически, может, и поспорить придется.

— А вот еще случай: ты взялся за тематику, которой не владеешь.

— Это чё я, камикадзе, что ли? Я не возьмусь.

— А денежки?

— А себе дороже. По-любому: я могу запороть работу, или я не-че-ло-ве-чес-ким усилием подготовлюсь. Я владею тематикой, но какой ценой? Сколько я просидел? Мне невыгодно браться.

— Кроме того случая, когда ты давно собирался это разработать.

— Кроме, да. Я отвечаю за то, чтобы оценить свой ресурс. Если нет, так нет. Тогда правильно будет сразу кого-то рекомендовать, кто сделает это лучше.

— Какое благородство, Ник!

— Голый расчет, Верочка, голый расчет. Оценка рисков, только и всего. Заказчик, кстати, оценит.

— А у меня раз было, что я так и не смогла отбиться. Мне сказали: да, мы поняли, что это не Ваша тематика, но мы Вам доверяем, а нового человека к этой проблеме подпускать не рискнем.

— И что?

— Я запросила дополнительное время и пару встреч, программу обсуждали. В общем, проговаривала каждый шаг. Мне ужасно не хотелось это проводить, но они честно сказали, в чем их интерес — и в конце концов мы эту работу сделали.

— Повезло тебе с заказчиком.

— Повезло. Разделили ответственность, никаких подставок и игр. И я считаю, что лучше сразу обозначить, где границы твоей компетентности.

— А вот еще проблема... Я не понимаю: с одной стороны, мы хотим рекомендаций с названиями компаний, да? С другой стороны, при разборе кейсов нельзя выносить сор из...

— Чужой избы.

— Да. Но ведь сложить два и два не так уж трудно. Извини, но я давно поняла, с какой компанией ты работала. И я знаю об их проблемах больше, чем нужно. Это как?

В ходе этого обсуждения не однажды возникает тема принятия и разделения ответственности по отношению к заказчику. Это не удивительно — собственно, только осознавание таких механизмов делает этические нормы специфичными для данного вида деятельности. Нередко ошибки, ведущие к нарушению ответственности перед заказчиком, совершаются не по злому умыслу, а из-за “пропущенных ходов” при прояснении целей и задач, недостаточно внятного запрашивания и предоставления информации. Заказчик зачастую и не представляет возможностей и издержек того или иного формата, направленности, тематики тренинга.

Тренеру же порой проще не оговаривать эти детали, а понадеяться на свой опыт и на то, что в ходе тренинга он “как-нибудь да разберется”. При контактах с определенным типом заказчика это может быть до какой-то степени оправдано (тренеру не отвечают на вопросы, уходят от обсуждения), однако в этом случае следует отчетливо представлять себе, что всякая недоговоренность при заключении контракта (пусть устного, не имеющего юридической силы) оборачивается принятием на себя обязательств, выполнить которые, возможно, и не удастся.

Тренеры о “страшном”

— Я настроена против тренеров с психотерапевтическими амбициями. Всегда говорю на переговорах: не лечить, а тренировать! Был случай — обычный тренинг, “Клиент-ориентированный сервис”. Но тренер так их расковырял, извините, что потом они ко мне в отдел неделю плакать бегали. И даже пришлось одной девочке искать психолога. Зачем мне эта головная боль? Это же чистой воды ущерб моей организации — девчонки расстроенные, из рук все валится...

— Он был free lance*?

— То-то и оно! Я его нанимала, мне и расхлебывать пришлось!

— А у нас был случай, когда, наоборот, пришел жесткий такой мальчик от компании — и давай наших строить. А они у нас только во вкус входить начали, первые два тренинга были очень классные. Они озверели, мне пришлось улаживать, еле-еле разрулила.

Ведущий ТТ: — Как вам кажется, что общего между этими двумя историями?

— Да понятно: оба не въехали, с кем работают и зачем. Делали, что привыкли. Не выяснили, что было до них, и наплевали на то, что после.

— Я вижу общее еще в том, что наши представительницы заказчика вынуждены были “расхлебывать”, “разруливать” и “улаживать”, потому что отвечали перед компанией за дрова, наломанные тренерами.

— А тогда любопытно, насколько персонал это понимал.

— И чем?

— Понимаешь, это ведь тоже может быть манипуляция: если нам не понравилось, она будет уделять нам дополнительное внимание.

— Согласен. Но все-таки тут дело выходит за рамки ситуации капризных сотрудников и “мамочки”. Я считаю, что в обеих ситуациях тренеры нарушили принцип “Не навреди!”. Одно дело, когда просто не понравилось. Другое дело, когда этот пацан развалил все, что делали до него другие.

— Ох, ребята, это все со стороны заказчика, а я вам скажу, бывает такая моральная дилемма: идет работа, народ раскачался и начинает резать правду-матку или жаловаться на тяжелую долю — в общем, сливать. Мне за это не платят, мне платят за обучение навыкам эффективной такой-сякой работы. Но они не двинутся дальше, если сначала им не дать немножко спустить пар. Этично это? Я действую в интересах заказчика — они побазарят, успокоятся, сами скажут, что не все так плохо. Я действую в интересах клиента — они получают поддержку, им легче жить, на этом фоне и научить удается. Мне сколько раз говорили в конце: “У нас вообще отличная фирма, просто стресс, накипело”. Но каждый раз, когда они начинают зудеть, я думаю: а вот войди сейчас заказчик, поймет ли он, что я в его интересах работаю унитазом?

— У унитаза не может быть моральной дилеммы. Ты выбираешь “не навредить” за свой счет, и я не уверен, что это так уж здорово.

— Вот и я не уверена...

Этический стандарт профессии обычно регулируют не только отношения с клиентами и заказчиками, но и коллегиальное взаимодействие. К этой идее наши участники Тренинга тренеров приходят не сразу: трудно почувствовать сообщество, которое не сформировалось, определить границы сотрудничества и конкуренции. Не приводя полностью выдержку из протокола, упомянем лишь несколько вопросов, послуживших отправной точкой достаточно жарких дискуссий.

??В организации некоторое время назад прошел крайне неудачный тренинг. Этично ли спрашивать у представителя заказчика, кто его проводил?

??В организации побывал “тренер-чудотворец”; польза проблематична, но впечатление яркое. Заказчик спрашивает: “Это действительно работает? А Вы так можете?..” Что отвечать, не дискредитируя чужой метод, однако в своих интересах?

??На вашем открытом тренинге побывали “разведчики”, через некоторое время в ваши руки попадает раздаточный материал и информационные блоки — разумеется, ваши и без каких бы то ни было ссылок. Вы как-то прореагируете?

??Вы работали с ко-тренером, обстоятельства сложились так, что ваше партнерство распалось. Как вы будете договариваться о разделении “совместно нажитого имущества”, в которое входят ваши наработки, в частности, название, под которым вы успешно продавали свой продукт?

??Молодая коллега проходила у вас стажировку, ассистировала на Ваших тренингах, пользовалась доступом к информации о клиентах, а затем перешла в другую тренинговую компанию и, явным образом используя полученный опыт, в публичных высказываниях дискредитирует вас и ваши профессиональные возможности. Как строить взаимодействия с новыми стажерами, чтобы обозначить границы допустимого, учитывая неизбежность превращения их со временем в конкурентов?

Обсуждение всех этих и многих других ситуаций приводит участников Тренинга тренеров к мысли, что несмотря на отсутствие разработанных профессиональных этических стандартов, стратегией “наименьшего зла” является сильная установка на прояснение позиций, достижение договоренностей и разделение ответственности.

Вряд ли можно представить себе “тренера-вредителя”, который сознательно стремился бы к недовольству заказчика или к фиаско в работе с группой. Люди, рассматривающие тренерство как образ жизни, собирающиеся и в дальнейшем подвизаться на этом рынке услуг, заинтересованы в репутации. При этом наиболее серьезное отношение вызывают оценки, которые даются в приватном общении — “телеграф пустыни”. Современные информационные технологии во много раз увеличивают скорость распространения любых сведений. Возможно, в такой ситуации реальный ущерб от неэтичного профессионального поведения будет замечен и осознан быстрее, процесс естественной выработки этических стандартов также ускорится. Впрочем, время покажет...

<< | >>
Источник: Кроль Л.М., Михайлова Е.Л.. Тренинг тренеров: как закалялась сталь. — М.: Независимая фирма “Класс”. — 192 с. — (Библиотека психологии и психотерапии. Психология и бизнес, вып. 100).. 2002

Еще по теме Этические стандарты профессии:

  1. ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ЭТИЧЕСКИЕ СТАНДАРТЫ АМЕРИКАНСКИХ ПСИХОЛОГОВ, РАБОТАЮЩИХ В СФЕРЕ ПРАВА.
  2. ЭТИЧЕСКИЕ КОМИТЕТЫ И ЭТИЧЕСКОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ
  3. ПРАВИЛО (СТАНДАРТ) N 24. ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ ФЕДЕРАЛЬНЫХ ПРАВИЛ (СТАНДАРТОВ) АУДИТОРСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, ИМЕЮЩИХ ОТНОШЕНИЕ К УСЛУГАМ, КОТОРЫЕ МОГУТ ПРЕДОСТАВЛЯТЬСЯ АУДИТОРСКИМИ ОРГАНИЗАЦИЯМИ И АУДИТОРАМИ (введено Постановлением Правительства РФ от 25.08.2006 N 523)
  4. 2.2. Совмещение профессий и функций
  5. Занятие 1 СХЕМА ОПИСАНИЯ ПРОФЕССИИ
  6. ХАРАКТЕРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ПРОФЕССИЙ УМСТВЕННОГО ТРУДА
  7. 6.3. Обучение работников рабочих профессий
  8. § 2. ПРОФЕССИЯ — АДВОКАТ
  9. 4. Антропология сословий и профессий
  10. 2.1. Отличие совместительства от совмещения профессий (должностей)
  11. ПРОФЕССИЯ — МЕНЕДЖЕР ПЕРСОНАЛА
  12. Этические кодексы и лингвоэтические представления о норме
  13. Положение о Национальном этическом комитете
  14. 2.2.6. Определение «особо опасных» профессий
  15. 7.3. Порядок установления связи заболевания с профессией
  16. ХАРАКТЕРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ИНФОРМАЦИОННОЙ РАБОТЫ КАК ПРОФЕССИИ
  17. 9.2. Требования, предъявляемые профессией к управленческому консультанту
  18. § 1. Судья: особенности профессии
  19. 10.2. Этическая роль менеджеров в организации