2.3. ГРУППЫ ГОСПОДСТВА И ДИНАМИКА ПОЛИТИЧЕСКИХ СИСТЕМ

Политическое моделирование на своем высшем предметном уровне имеет дело с конкурирующими «государствами-нациями», выступающими как «игроки» на поле, где никто, собственно, не может быть конечным арбитром.

Как считает известный американский политолог 3. Бзежинский, с мнением которого здесь можно согласиться, «...государства- нации продолжают оставаться основными звеньями мировой системы. Хотя упадок великодержавного национализма и угасание идеологического компонента снизили эмоциональное содержание глобальной политики, в то время как ядерное оружие привнесло серьезные сдерживающие моменты в плане использования силы, конкуренция, основанная на владении территорией, все еще доминирует в международных отношениях, даже если ее формы в настоящее время и имеют тенденцию к приобретению более цивилизованного вида. В этой конкуренции географическое положение все еще остается отправной точкой для определения внешнеполитических приоритетов государства-нации, а размеры национальной территории по-прежнему сохраняют за собой значение важнейшего критерия статуса и силы»34.

В любом случае эти государства-нации имеют определенные политические интересы, стратегическое управление которыми - успешное или бездарное - составляет существенную часть их «игрового» поведения, относительная результативность которого в определенные отрезки времени является более или менее калькулируемой. Не менее известный российской политолог А. Панарин полагал, что «в отличие от идеологии, раскидывающей свои сети повсюду и отличающейся намеренной многозначностью и двусмысленностью своих терминов, стратегия ориентируется на субъектов, принимающих важнейшие решения с учетом возможных плюсов и минусов, издержек и потерь. Стратегические решения - это решения перед лицом оппонента, вовлеченного в игру и в свою очередь претендующего на выигрыш. В этом смысле стратегия есть не монолог, а игра, в ходе которой приоткрываются шансы и корректируются первоначальные планы»35.

Термин «игра», столь часто встречающийся в работах по стратегическому планированию, предполагает некоторый длящийся в определенном промежутке времени мультиста- дийный процесс, где возможны различные повороты и коррекции ранее выдвинутых планов и «видения» ситуации в контексте поставленной цели. Для понимания этого процесса потребуется «расшифровка» действий в различных политических звеньях - пропагандистских, дипломатических, военных и др., тем более, если речь идет об основном тезисе стратегии со времен Сунь-цзы - управлении противником. Один из современных примеров «...стратегическая игра США с новым российским руководством, задуманная как многоступенчатый процесс, в котором противника будут вести к заранее обозначенной цели, попутно перепроверяя его замыслы и возможности»36.

Объектами анализа и моделирования в данном контексте могут быть самые различные факторы от экономических до психологических, но центральное внимание уделяется трем взаимосвязанным аспектам - группам, институтам и установкам, занимающим привилегированное положение в «государствах-нациях».

В определении «нации» будем следовать концепции М. Вебера, согласно которой нация есть политическое формирование, основанное на особом престиже власти и господства. Подход Вебера отличается также тем, что он стремился использовать эту концепцию и ряд связанных с ней «конструктов» для анализа стратегических позиций и шансов Германии и ее геополитического окружения, который в свете исторического хода событий по большому счету должен быть признан абсолютно верным.

В наиболее отчетливой форме, как с точки зрения идеологической позиции, так и формулируемых приципов, данный подход представлен в его ранней работе (1895)37. Вебер без каких-либо оговорок исходил из того, что «народнохозяйственная политика любого немецкого государственного устройства, равно как и мерило ценностей немецкого теоретика народного хозяйства, могут быть только немецкими. Может быть, этому теоретику надо работать иначе с тех пор, как экономическое развитие вышло за рамки национальных границ и начало создавать всеохватывающую хозяйственную общность наций? Надо ли с этих пор «национальное» ценностное мерило, а также «национальный эгоизм» в народнохозяйственной политике выбросить на свалку? И даже - преодолена ли борьба за экономическое самоутверждение? Мы знаем, что это не так: упомянутая борьба приняла другие формы - формы, о которых еще можно было бы спросить, надо ли их считать смягчением борьбы или же, скорее, ее осознанием и обострением. Поэтому даже народнохозяйственное сообщество представляет собой лишь иную форму борьбы наций между собой, и притом такую, которая не смягчила, а отягчила борьбу за утверждение собственной культуры, поскольку такая борьба ставит на место материальные интересы в рамках нации как сообщества союзников ради будущего этих союзников... Бои за власть - это, в конечном счете, еще и процессы экономического развития, а властные интересы нации там, где они поставлены под сомнение, суть последние и решающие интересы, на службу которым должна быть поставлена ее хозяйственная политика; наука о народнохозяйственной политике есть наука политическая. Она является служанкой политики, и не сиюминутной политики тех или иных властителей или господствующих классов, а непреходящих властно-политических интересов нации. И национальное государство для нас не есть неопределенное нечто, о котором мы думаем, что чем гуще мы окутываем его сущность мистическим мраком, тем больше мы его возвышаем, а светская властная организация нации; и в таком национальном государстве для нас заключается конечное ценностное мерило народнохозяйственного рассмотрения «государственных интересов». Национальное государство означает для нас вовсе не то, что под ним обычно неверно подразумевают: «государственную помощь» вместо «самопомощи», государственную регламентацию хозяйственной жизни вместо свободной игры хозяйственных сил; нет, вместе с этим словом мы хотели бы выдвинуть требование, которое для вопросов немецкой народнохозяйственной политики - а среди прочих, и для вопроса, должно ли государство и в какой степени вмешиваться в хозяйственную жизнь, или же должно ли оно и когда развязывать экономические силы нации и устранять препятствия ради ее собственного развития — в конкретном случае будет последним и решающим вотумом в пользу экономических и политических властных интересов нашей нации и ее представителя, гер- майского национального государства»38.

В данном контексте Вебер анализировал хозяйственные причины и политические последствия экономической агонии прусского юнкерства, т.е. старой землевладельческой знати, занимавшей позиции господства. Экономически дворянские усадьбы Восточной Германии были опорными пунктами господствующего класса, а также и связанной с ним бюрократии, но их распадом к концу XIX века и с последовавшей потерей социально-организующих функций юнкерства, его политические функции стали переходить в руки других социальных групп. Вебер ставил вопрос о том, насколько новые группы оказались политически зрелыми для такого перехода, т.е. «об их понимании и соответствующей способности ставить долговременные экономические и политические

о

властные интересы нации выше всех прочих соображений» .

Опираясь на такой оценочный критерий, Вебер констатировал: «Опасно и на долгий срок несовместимо с интересами нации, если класс, находящийся в экономическом упадке, держит в руках политическое господство.

Но еще опаснее, если классы, к которым политическая власть движется сама, а с ней - и притязания на политическое господство, еще не созрели политически. Сегодня Германии грозят обе опасности; в действительности, это ключ к нынешним опасностям нашей ситуации»39.

Указывая на недоразвитость и убогость политических установок немецкой буржуазии, эпигонский характер ее представлений о национальных интересах, - «для великой нации не бывает ничего более разрушительного, чем когда ею руководит политически невоспитанное мещанство», - Вебер не разделял широко распространенного мнения об угрозе этим интересам со стороны низов социальной стратификации. «Не в массах опасность, - утверждал он, - в отличие от того, что полагают те, кто загипнотизированно вглядывается в глубины общества. И конечное содержание социально- политической проблемы - это не вопрос об экономическом положении подвластных, а, скорее, вопрос о политической квалификации классов господствующих и находящихся на подъеме»40.

Определение и оценка «политической квалификации» групп, стоящих у власти, а также долгосрочный прогноз их действий на этой основе составляют первостепенную задачу стратегического анализа, которая имеет несколько граней и может решаться с помощью различных подходов и средств. В данном контексте не будет парадоксальным совпадение релевантных характеристик, даже если они описываются аналитиками, находящимися по разные стороны стратегического «барьера».

Так, если сравнить определения «политической квалификации» господствующих слоев современного российского «государства-нации» в тех работах 3. Бзежинского и А. Па- нарина, которые цитировались выше, то, несмотря на их очевидное идейное противостояние, они не расходятся по существу. Американский политолог со свойственной ему прямотой пишет, что «именно на самом важном театре военных действий земного шара — в Евразии — в какой-то момент может зародиться потенциальное соперничество с Америкой. Таким образом, концентрация внимания на ключевых действующих лицах и правильная оценка театра действий должны явиться отправной точкой для формулирования геостратегии Соединенных Штатов в аспекте перспективного руководства геополитическими интересами США в Евразии.

А поэтому требуются два основных шага: •

первый: выявить динамичные с геостратегической точки зрения евразийские государства, которые обладают силой, способной вызвать потенциально важный сдвиг в ме ждународном распределении сил и разгадать центральные внешнеполитические цели их политических элит, а также возможные последствия их стремления добиться реализации поставленных целей; точно указать принципиально важные с географической точки зрения евразийские государства, чье расположение и/или существование имеют эффект катализатора либо для более активных геостратегических действующих лиц, либо для формирования соответствующих условий в регионе; •

второй: сформулировать конкретную политику США для того, чтобы компенсировать, подключить и/или контролировать вышесказанное в целях сохранения и продвижения жизненных интересов США, а также составить концепцию более всеобъемлющей геостратегии, которая устанавливает взаимосвязь между конкретными политическими курсами США в глобальных масштабах.

Короче говоря, для Соединенных Штатов евразийская геостратегия включает целенаправленное руководство динамичными с геостратегической точки зрения государствами и осторожное обращение с государствами-катализаторами в геополитическом плане, соблюдая два равноценных интереса Америки: в ближайшей перспективе - сохранение своей исключительной глобальной власти, а в далекой перспективе - ее трансформацию во все более институционализирующееся глобальное сотрудничество. Употребляя терминологию более жестоких времен древних империй, три великие обязанности имперской геостратегии заключаются в предотвращении сговора между вассалами и сохранении их зависимости от общей безопасности, сохранении покорности подчиненных и обеспечении их защиты и недопущении объединения варваров41.

Что означает «концентрация внимания на ключевых геостратегических лицах», к числу которых американский политолог причисляет Россию? Он считает, что ими движут глубоко укоренившиеся, сложные мотивации различного содержания, которым американская стратегия должна уделять самое пристальное внимание с целью воздействия и управления. Такие мотивации отражаются на способности и национальной воле осуществлять власть и оказывать влияние па весь комплекс отношений в соответствующем регионе, иначе говоря, достичь здесь господства.

Оценка Бзежинским поведения дезориентированной российской политической элиты сводится к тому, что все варианты стратегии России в постсоветсткий период «оказались неуклюжими с исторической точки зрения и разработанными на основе весьма фантасмагорических взглядов на нынешние мощь, международный потенциал и интересы России за рубежом. Сразу же после крушения Советского Союза первоначальная позиция Ельцина отображала всегда лелеемую, но никогда не достигавшую полного успеха концепцию русской политической мысли, выдвигаемую «прозападниками»: Россия - государство западного мира - должна быть частью Запада и должна как можно больше подражать Западу в своем развитии»42. Основная проблема этой «фантасмагорической» концепции заключается в том, что она лишена какого-либо внешнеполитического и внутриполитического реализма. Иначе говоря, американский политолог весьма низко оценивает интеллектуальный уровень и «политическую квалификацию» правящих слоев Российской Федерации и не усматривает каких-либо изменений по этим параметрам в ближайшем будущем.

А. Панарин, выступая с диаметрально противоположных идейных позиций, излагает аналогичную оценку стратегических способностей этих слоев, но для объяснения глубинных корней мотивации правящих слоев прибегает к психопатологической интерпретации. Глава четвертая его цитируемой работы носит соответствующее название - «Страхи властвующих как фактор стратегической нестабильности». Как считает российский политолог, «...опыт России показывает - ни один противник не может принести столько вреда собственной стране, как ее властные элиты, испытывающие к ней страх и ненависть. Целенаправленная эксплуатация этих фобий - главная находка нашего противника в холодной войне и главная причина российских катастроф»43.

Каковы бы ни были объяснения источников этой мотивации - экономические, социальные или психологические, системные индикаторы состояния господствующих в постсоветской России групп — согласованность стратегических действий, сплоченность, легитимность, компетентность в принятии стратегических решений и эффективность реализации этих решений - имеют отрицательное значение. Как уже говорилось, состояние отношений между различными секторами господствующих групп является критически важным фактором, определяющим динамику и равновесие всей политической системы.

<< | >>
Источник: Ожиганов Э.Н.. Моделирование и анализ политических процессов: Учеб. пособие. - М.: РУДН. - 189 с.: ил.. 2009

Еще по теме 2.3. ГРУППЫ ГОСПОДСТВА И ДИНАМИКА ПОЛИТИЧЕСКИХ СИСТЕМ:

  1. ПОЛИТИЧЕСКОЕ ГОСПОДСТВО И ЛЕГИТИМНОСТЬ ВЛАСТИ Социальная природа политического господства
  2. ГЛАВА 14. ДИНАМИКА ГРУПП И ЛИДЕРСТВО В СИСТЕМЕ МЕНЕДЖМЕНТА
  3. 2.2. ДИНАМИКА СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
  4. § 3. Правовые системы обществ, однородность которых обеспечивается за счет внутренней политической группы (относительно рационализированные системы)
  5. Глава 2 СТРУКТУРА И ДИНАМИКА ПОЛИТИЧЕСКИХ СИСТЕМ
  6. ПОЛИТИЧЕСКОЕ ГОСПОДСТВО: ВОЗМОЖНОСТИ И ГРАНИЦЫ РАЦИОНАЛЬНОГО
  7. Глава 12 ОСОБЕННОСТИ УПРАВЛЕНИЯ ГРУППОЙ и ЕЕ ДИНАМИКА
  8. ТЕМА 11. ГРУППОВАЯ ДИНАМИКА И УПРАВЛЕНИЕ ГРУППАМИ В ОРГАНИЗАЦИИ
  9. ПРИЛОЖЕНИЕ 3 Самооценка участников групп по отдельным видам компетентности и ее динамика
  10. ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕГИОНАЛИСТЫ 1990-2000-х гг.: ДИНАМИКА ПОЛИТИЧЕСКОГО СООБЩЕСТВА
  11. Часть третья ПОЛИТИЧЕСКАЯ НАПРЯЖЕННОСТЬ. ДИНАМИКА ПОЛИТИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА И ФОРМЫ ЕГО ПРОЯВЛЕНИЯ
  12. 1.1. «Система отношений»: от первичного «Я» к господству «Я, как...»
  13. Динамика рекрутации политических элит в РБ
  14. Динамика осмысления политической самоидентификации: идентичность «с прилагательными»
  15. 3. Условия развития политической деятельности Динамика политической деятельности
- Внешняя политика - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология -