ДВА АДРЕСА

Дипломатическая переписка, дипломатические документы, будучи одной из форм дипломатической деятельности, несут в себе черты, присущие дипломатии данного государства. Поэтому дипломатическая переписка, дипломатические документы Советского государства, как и других социалистических государств, по своему содержанию, а следовательно, во многом и по форме так же отличаются от дипломатической переписки, дипломатических документов капиталистических государств, как социалистическая дипломатия в целом отличается от дипломатии капиталистических государств. В. И. Ленин подчеркивал различие методов социалистической и капиталистической дипломатии. «Дело в том, — говорил он в речи при закрытии IX съезда РКП(б) 5 апреля 1920 г., — что капиталистическое общество все, что особенно интересует граждан — их экономические условия существования, война и мир, — все это капиталистическое общество решает тайком от самого общества; самые важные вопросы: война, мир, дипломатические вопросы решаются ничтожной горсткой капиталистов, которые обманывают не только массы, но даже часто обманывают и парламент»24. Он указывал, что «буржуазная дипломатия не способна понять приемов нашей новой дипломатии открытых прямых заявлений»25. В отчете ВЦИК и СНК IX Всероссийскому съезду Советов В. И. Ленин 23 декабря 1921 г. конкретизировал эту мысль: «Но, к сожалению, есть теперь в мире два мира: старый — капитализм, который запутался, который никогда не отступит, и растущий новый мир, который еще очень слаб, но который вырастет, ибо он непобедим. Этот старый мир имеет свою старую дипломатию, которая не может поверить, что можно говорить прямо и открыто. Старая дипломатия считает: тут-то как раз какая-нибудь хитрость и должна быть»26. В качестве конкретной иллюстрации В, И. Ленин приводил историю с миссией Буллита в Советскую Россию в начале 1919 года. Вильяму Буллиту, одному из участников американской мирной делегации на Версальской конференции, а впоследствии послу США в Советском Союзе, было поручено выяснить от имени Америки и Англии, на каких условиях большевики согласны начать переговоры о мире, и вместе с тем сообщить условия, на которых их считали бы возможным вести страны Антантьь Предложения, переданные через Буллита, в основном были приняты В. И. Лениным. Прямо, без изысканного дипломатического тона Буллиту было заявлено, что хотя предлагаемый мир крайне невыгоден, но большевики к нему готовы, поскольку ценят кровь рабочих и крестьян, которая уже давно лилась в России, и уверены, что Колчак и Деникин разложатся внутренне. Но президент Вильсон и Ллойд-Джордж, пославшие Буллита в Советскую Россию, сочли, что они продешевили, тем более что военное положение в Советской России снова временно повернулось в пользу белогвардейцев и поддерживающих их интервентов. «А вышло то, — продолжал В. И. Ленин в выступлении на IX Всероссийском съезде Советов, — что мы, предлагавшие тогда мир, худший для нас, получили мир на условиях для нас лучших. Это маленький урок. Я знаю, нам не научиться старой дипломатии, как нам не переделать себя, но те уроки, которые за это время по части дипломатии были даны нами и были восприняты другими державами, они все же совсем бесследно пройти не могли, они все же в памяти кое-кого, наверное, остались»27. Ту же мысль, поясняющую открытый, прямой характер советских дипломатических документов, В. И. Ленин развивал в своей речи на совещании председателей уездных, волостных и сельских исполнительных комитетов Московской губернии 15 октября 1920 г., в момент, когда только что был подписан предварительный мир с панской Польшей. «В течение более чем месяца и все последнее время наши войска отступали и терпели поражения, ибо они были непомерно утомлены и истощены тем неслыханным маршем, который они сделали на расстоянии от Полоцка до Варшавы. Но несмотря на это тяжелое положение, я повторяю, мир оказался подписанным на условиях менее выгодных для Польши, чем тогдашние условия. Тогдашняя граница проходила на 50 верст к востоку, теперь она проходит на 50 верст к западу. Таким образом, несмотря на то, что мы заключили мир в момент, выгодный только для противника, когда наши войска отступали и Врангель усилил свой натиск, мы заключили мир на условиях более выгодных. Это еще раз доказывает вам, что, когда Советская власть делает свое предложение относительно мира, к ее словам и заявлениям обязательно нужно относиться серьезно, в противном случае будет то, что мы предлагаем мир на условиях худших, а получаем этот мир на условиях лучших»28. Снова напомнив о миссии Буллита в Москве, В. И. Ленин продолжал: «Значит, не первый уже раз Советская власть доказывает, что она гораздо сильнее, чем кажется, и что в наших нотах нет того хвастовства и угроз, которые обычны для всех остальных буржуазных правительств, что не согласиться на мир с Советской Россией — значит получить этот мир через некоторое время на более худших условиях. Такие вещи в международной политике не забываются, и, доказав польским панам, что они получили теперь мир худший, чем тот, который мы им предлагали, мы приучим польские народные массы, польских крестьян и рабочих взвешивать, сравнивать заявления их правительства и нашего правительства»29. Мы привели здесь сравнительно большие выдержки из выступлений В. И. Ленина, будучи совершенно убежденными в том, что отрывки из высказываний основоположников мар- ксизма-ленинизма, передающие мысль не во всем ее объеме, а как бы усеченной или излагающие уже готовую формулу, вывод без той цепи умозаключений и фактов, которые привели к этому выводу, только обеднили бы читателя, затруднили бы ему проделать в своей голове ту работу мысли, которая единственно способна сделать этот вывод, эту формулу равными собственному выводу, собственной формуле. Итак, основное, что вытекает из приведенных высказываний В. И. Ленина применительно к рассматриваемой нами теме: характер дипломатических документов зависит от классовой природы той дипломатии, продукцией которой являются эти дипломатические документы. Суть ленинской трактовки дипломатии открытых и прямых заявлений состоит не в том, что каждый дипломатический документ должен быть «открытым» в смысле его немедленной огласки, а в том, что в них нет иного содержания, кроме того, которое выражено прямо и открыто. Главное, что характеризует методы дипломатии открытых прямых заявлений, — соответствие этих заявлений вкладываемому в них содержанию, принимаемых обязательств — действительным намерениям и верность заключенным соглашениям. Советская дипломатия не нуждается в маскировке своих целей, так как цели внешней политики Советского Союза выражают жизненные интересы не только народов социалистических стран, но и подавляющего большинства человечества. Когда же предпринимаются попытки представить советскую внешнюю политику в искаженном свете, то это встречает отпор. Так поступил Советский Союз в связи с распространением в Соединенных Штатах Америки различного рода версий относительно результатов советско-американских переговоров в Москве в марте 1977 года по вопросам ограничений стратегических вооружений. На пресс-конференции 31 марта член Политбюро ЦК КПСС, министр иностранных дел СССР А. А. Громыко обстоятельно и аргументированно, что называется с фактами в руках, изложил действительное положение вещей на этих переговорах и их исход. «Хочу сказать: искренности нам не занимать, — заявил А. А. Громыко. — У нас ее хватает. Мы строим на этой основе всю свою политику и хотели бы, чтобы все строили на такой же основе свою политику, чтобы дела и слова не расходились»30. Советский Союз заинтересован в том, чтобы как можно шире разъяснять смысл осуществляемых внешнеполитических мероприятий. Чем полнее это будет сделано, чем больше понимания будут встречать внешнеполитические акции Советского Союза во всем мире, тем большей притягательной силой, действенностью будут обладать эти акции, которые часто предпринимаются путем выступления с соответствующими дипломатическими документами. Поэтому советская дипломатия во всей своей деятельности проявляет неослабную заботу о том, чтобы довести до ума и сердца народов правду о внешней политике Советского Союза, правду о международных отношениях на каждом данном этапе их развития. Без правильного и глубокого понимания природы и характера внешнеполитической деятельности социалистических государств невозможно политически грамотно и квалифицированно составить дипломатические документы, поскольку эти документы являются лишь одним из средств осуществления целей советской внешней политики. Документы советской дипломатии имеют два адреса: они обращены одновременно и к правительствам, и к народам/ В первом же внешнеполитическом акте Советской власти — Декрете о мире мы находим эти два адреса. В Докладе о мире на II Всероссийском съезде Советов В. И. Ленин обосновал необходимость их сочетания в обращениях Советского государства к внешнему миру, «Наше обращение, — разъяснял В. И. Ленин, — должно быть направлено и к правительствам и к народам. Мы не можем игнорировать правительства, ибо тогда затягивается возможность заключения мира, а народное правительство не смеет это делать, но мы не имеем никакого права одновременно не обратиться и к народам. Везде правительства и народы расходятся между собой, а поэтому мы должны помочь народам вмешаться в вопросы войны и мира»31. На совместном торжественном заседании ЦК КПСС, Верховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР, посвященном 50-летию Великой Октябрьской социалистической революции, в качестве одной из важнейших черт внешней политики Советского Союза подчеркивался ее глубокий и подлинный демократизм: «Решительно порвав с традициями эксплуататорских классов во внешней политике, с методами тайной дипломатии, с политикой сговора за спиной народов, Советская власть расторгла все секретные договоры, заключенные царской Россией. В важнейших вопросах, затрагивающих судьбы человечества, наша страна стала обращаться не только к правительствам других государств, но и непосредственно к народам. Незыблемая демократическая основа, на которой мы строим отношения со всеми странами, со всеми государствами мира, — это признание на деле равноправия всех наций, больших и малых, признание равноправия всех рас и национальностей»32. Ленинский принцип обращен™ во внешнеполитических акциях Советского государства, в дипломатических документах одновременно по двум адресам: к правительствам и к народам — краеугольное положение советской дипломатической практики. Когда мы говорим о двух адресах, то это не означает, что одна часть дипломатического документа рассчитана на то, что она будет нужным образом восприниматься правительством — получателем этого документа, а другая его часть — народом этой страны. Тем более абсурдно предполагать, что отдельные абзацы или даже фразы каждые по себе имеют различные адреса. Нет, дипломатический документ — это органическое целое, и два адреса — правительства и народы — спаяны в нем воедино в каждом аргументе, в каждом абзаце, в каждой фразе. Нарушение такого единства привело бы к снижению действенности дипломатического документа, лишило бы его убедительности и в глазах правительств, й, что еще более важно, в глазах народов. Если, скажем, у читателя ноты возникло бы впечатление, что эта нота, направленная правительству его страны и предлагающая провести с этим правительством переговоры по тому или иному вопросу, выдержана в таких выражениях, будто его правительство игнорируется, то нетрудно предсказать реакцию на подобную ноту. Читатель, а вместе с ним и миллионы других читателей — его соотечественников, народ данной страны, сделает для себя вывод, что предложение о переговорах выдвинуто не с серьезными намерениями, и он не окажет поддержки этому предложению, не захочет влиять на свое правительство в пользу принятия предложения о переговорах. И, хотя в ноте может содержаться деловое, конструктивное предложение, дипломатический выстрел все же окажется холостым. «Мы не можем игнорировать правительства», — подчеркивал В. И. Ленин в приведенном выше высказывании на II Всероссийском съезде Советов, предугадывая опасность догматического подхода к ведению внешнеполитических дел, когда главное — практические результаты, возможное соглашение, достижение которого признается желательным и целесообразным, — приносится в жертву псевдореволюционной фразе. Может быть и такой просчет при составлении дипломатического документа. Допустим, нота, несущая то же самое содержание, что и в предыдущем примере — предложение о переговорах по определенному международному' вопросу, — написана чисто формально, сухим языком, значение содержащегося в ней предложения не разъяснено, аргументы в пользу его осуществления не приведены. Тогда в сознании читателя, а вместе с ним и в сознании миллионов читателей — его соотечественников, в сознании народа той страны, правительству которой была направлена эта нота, она не отложится как заслуживающая того, чтобы поднять голос в пользу принятия содержащегося в ней предложения, хотя это предложение отвечает интересам народа данной страны. Дипломатический выстрел опять-таки окажется холостым просто в силу того, что при составлении ноты если не игнорирован, то потерян второй адрес — народ. Народные массы, к которым наряду с правительством адресуются дипломатические документы, обладают реальными возможностями влияния на политику империалистических государств. Эти возможности связаны не только с участием широких масс в избирательных кампаниях, с давлением снизу на процесс формирования общественного мнения, на парламент, но и с непосредственными политическими выступлениями (петиции, митинги, демонстрации, забастовки) или даже с потенциальной возможностью таких выступлений, с чем не могут не считаться господствующие классы.
Когда настроения и требования масс чувствуются достаточно осязаемо, то в кругах, стоящих у руля управления империалистического государства, берут верх сторонники более умеренного внешнеполитического курса, усилия миролюбивых государств начинают находить известное понимание и отклик в этих кругах, усиливаются поиски соглашений, и международная обстановка теплеет. Когда же воздействие масс ослабевает, то верх берут те группировки буржуазии, чьи интересы срослись с производством вооружений, «холодной войной», фабрикацией международных кризисов. Тогда события поворачиваются в сторону обострения международной обстановки. Советские дипломатические документы призваны быть катализаторами тех настроений, которые не позволяли бы ослаблять давление народных масс в защиту мира, свободы и независимости народов. Советская дипломатия, умело учитывая особые позиции и специфические интересы различных капиталистических стран, отслаивает в политике империалистических государств те стороны, которые могут быть полезны в деле укрепления международной безопасности, размуровывает выходы для той тенденции в империалистическом лагере, которая при сложившемся соотношении сил в мире предпочитает расширение международного сотрудничества, политику разрядки военным авантюрам. Первый адрес — правительство или правительства — обычно указывается в самом дипломатическом документе. Второй адрес — народ или народы — чаще всего подразумеваемый. Наличие или отсутствие этого адреса в том или ином дипломатическом документе, разумеется, не определяется тем, содержится ли в нем прямое обращение или призыв к народу данной страны или к народам вообще, хотя и такая форма непосредственного адресования к народам в дипломатических документах вполне возможна. Адресование дипломатического документа наряду с правительствами и к народам выражается прежде всего в содержании предложений и их соответствии интересам народных масс, в строе мыслей и аргументов, развиваемых в пользу осуществления этих предложений, в доходчивости языка, в рассчитанности документа в целом на правильное понимание его содержания не только правитель- ствомтадресатом, но и народом данной страны. Как уже отмечалось выше, обращение ко второму адресату — народу может быть подразумеваемым, а может быть и прямым. В Декрете о мире, например, не только содержится предложение «всем воюющим народам и их правительствам» начать немедленно переговоры о справедливом, демократическом мире, но и имеются более конкретные адреса. «Обращаясь с этим предложением мира к правительствам и народам всех воюющих стран, — говорится в Декрете о мире, — временное рабочее и крестьянское правительство России обращается также в особенности к сознательным рабочим трех самых передовых наций человечества и самых крупных участвующих в настоящей войне государств: Англии, Франции и Германии»33. Далее идет мотивировка этого обращения к народам трех указанных стран: «Рабочие этих стран оказали наибольшие услуги делу прогресса и социализма: и великие образцы чартистского движения в Англии, ряд революций, имевших всемирно-историческое значение, совершенных французским пролетариатом, наконец, в геройской борьбе против исключительного закона в Германии и образцовой для рабочих,; всего мира длительной, упорной дисциплинированной работе создания массовых пролетарских организаций Германии. Все эти образцы пролетарского героизма и исторического творчества служат нам порукой за то, что рабочие названных стран поймут лежащие на них теперь задачи освобождения человечества от ужасов войны и ее последствий, что эти рабочие всесторонней, решительной и беззаветно энергичной деятельностью своей помогут нам успешно довести до конца дело мира и вместе с тем дело освобождения трудящихся и эксплуатируемых масс населения от всякого рабства и всякой эксплуатации». Перед нами, таким образом, прямая апелляция со стороны только что победившей пролетарской революции в России к чувству пролетарской солидарности, к рабочим Англии, Франции, Германии. Эта ленинская традиция продолжается и развивается во внешнеполитической деятельности Коммунистической партии и Советского государства. Так, в годовщину 60-летия СССР было принято прямое обращение Верховного Совета СССР и ЦК КПСС к парламентам, правительствам, политическим партиям и народам мира. В нем, в частности, говорится: «Требование мира приобретает особенно важное значение в нынешних условиях, когда государства располагают оружием, способным уничтожить человеческую цивилизацию, саму жизнь на земле, и когда угроза войны, которую удалось заметно отодвинуть в 70-х годах, снова стала усиливаться, а международная напряженность ощутимо нарастает»34. Второй адрес дипломатического документа (народы) в свою очередь может детализироваться, делиться на множество более точных адресов: народы различных стран, различные классы, социальные слои и группы, имеющие свои специфические интересы в области международных дел. Например, в связи с проблемой разоружения рабочих в капиталистических странах не может не волновать вопрос о сохранении своего рабочего места, тем более что буржуазная пропаганда запугивает трудящиеся массы угрозой безработицы, якобы неизбежной, если военное производство будет свертываться. Ясно, что если в дипломатическом документе рассматривается программа разоружения и один из подразумеваемых адресатов — рабочие капиталистических стран, особенно занятые в военной промышленности, то полезно вскрыть несостоятельность утверждений, что разоружение принесет с собой безработицу, показать, что перестройка промышленности на мирные рельсы — вещь осуществимая и в капиталистическом обществе и что мешают монополиям пойти на такую перестройку не мнимые опасения роста безработицы, а страх за свои сверхприбыли, выколачиваемые из производства вооружений. Примеры таких точно нацеленных на определенную общественную группу аргументов можно обнаружить в большом количестве в советских дипломатических документах. Памятуя о том, что дипломатические документы (здесь, как и всюду дальше, мы имеем в виду публикуемые дипломатические документы) адресуются одновременно правительствам и народам, мы вместе с тем должны учитывать, что есть дипломатические документы, которые направляются одной стране или группе стран, а есть дипломатические документы, которые направляются всем или по крайней мере большинству стран мира. Большое количество дипломатических документов является элементом двусторонних отношений между государствами, то есть имеет одного отправителя и одного получателя. Почему мы останавливаемся на этой стороне дела? Потому что от того, насколько широк круг получателей дипломатического документа, зависят существенные моменты его содержания. Чем этот круг шире, тем меньше поддается разбивке на подадреса второй адрес (народы), тем меньше простора для учета специфики интересов отдельных стран, социальных слоев и групп внутри этих стран, тем укрупненнее аргументы, поскольку они вбирают в себя то общее, в чем заинтересованы не только миллионы и даже не десятки, а сотни миллионов людей. Понятно, что такого рода документы требуют особенно тщательной отработки, всестороннего продумывания, учета возможности разнообразнейших реакций, неопровержимой логики, впечатляющей силы аргументов, доходчивости. Но независимо от того, к скольким странам обращен дипломатический документ — к сотне, к десятку или к одной, есть непременное условие, без выполнения которого адрес — народ (народы) никак не проявит себя, а следовательно, дипломатический документ в целом останется ущербным, малодейственным. Это условие состоит в том, что в дипломатическом документе должны быть поставлены те вопросы, которые действительно волнуют народные массы страны, к которой обращен дипломатический документ, и что ответы на эти вопросы должны идти в одном направлении с политическим и жизненным опытом этих народных масс. А для этого необходимо хорошо знать, что их волнует, какие события вызывают у них огорчение и какие — радость, на что они надеются и чего опасаются, в чем правы и в чем ошибаются, в чем состоит их ограниченность, обусловленная теми или иными социальными и историческими причинами. Чтобы учитывать все это многообразие оттенков политических настроений, необходимо очень хорошо знать страну, которой направляется данный дипломатический документ, глубоко проникнуть в ее общественную, экономическую и духовную жизнь. Читать газеты, слушать радио, смотреть телепередачи, знать литературу, кино, театр, короче говоря, изучать положение в данной стране, настроения различных слоев общества по всем доступным источникам: от отчетов о парламентских заседаниях и биржевых ведомостей до карикатур, фельетонов и анекдотов — вот что требуется людям, принимающим участие в работе над составлением дипломатических документов35. Без предметного представления о жизни данной страны, без суммы совершенно конкретных знаний о ней невозможно составить дипломатический документ так, чтобы он доходил до сознания, до понимания людей, к которым он обращен, а тем более чтобы он затрагивал их за живое. Это — непременное условие. Все это, конечно, довольно очевидно, и мы в последующих главах при разборе тех или иных советских дипломатических документов будем останавливаться и на том, как в них осуществляется учет политических настроений в стране, которой направляется дипломатический документ. Здесь же мы хотели бы на двух примерах показать тончайшее умение В. И. Ленина улавливать по, казалось бы, малоприметным признакам самое существенное, что происходило в умах людей далеко за рубежами революционной России. ...Конец 1919 года. Попытка Англии и Франции, только что поставивших на колени Германию, задушить Советскую Россию собственными войсками провалилась. Английские войска ушли из Архангельска, французские войска, высадившиеся на юге, вывезены обратно во Францию, ибо солдаты Антанты отказывались сражаться против русских рабочих и крестьян. Но Советская Республика продолжает оставаться в кольце блокады. На стол к Председателю Совнаркома В. И. Ленину попадают разрозненные экземпляры зарубежных газет. И вот В. И. Ленин обращает внимание на опубликованное 26 октября 1919 г. в газете «Юманите» (в то время органе Французской социалистической партии) заявление ряда представителей французской интеллигенции. В этом заявлении выражался протест против вмешательства в дела России, потому что блокада и вызываемая ею голодная смерть детей и стариков не могут быть допустимы с точки зрения культуры и цивилизации. Внимание В. И. Ленина привлекает также письмо французского историка Олара, который сам характеризует себя как врага большевиков, но который «ощущает краску стыда на лице», когда Франция приглашает Германию принять участие в блокаде России. Почему эти на поверхностный взгляд мало что говорящие факты сконцентрировали на себе ленинскую мысль? Почему В. И. Ленин подробно анализирует их в докладе ВЦИК и Совнаркома VII Всероссийскому съезду Советов? Ответ на этот вопрос мы находим в самом докладе. В. И. Ленин делает вывод о том, что, после того как Советская Россия отвоевала у Антанты ее рабочих и крестьян, после того как был приобретен нейтралитет тех маленьких народов, которые пыталась бросить против Советской России Антанта (Финляндия и др.), Советская Россия начала теперь отвоевывать у Антанты в ее собственных странах мелкую буржуазию и «образованное мещанство», которое до этого было целиком против большевизма. Это, как указал В. И. Ленин, третья победа, которую мы одержали над империалистической Францией внутри нее самой. «Вот о чем свидетельствует это выступление, шаткое, жалкое само по себе, выступление той интеллигенции, которая, как мы видели на десятках и сотнях примеров, может в миллионы раз больше шуметь, чем представляет собою силу, но которая отличается свойством быть хорошим барометром, ... давать показатель того, куда клонит общественное мнение, насквозь буржуазное»36. И второй пример, точнее деталь того, как В. И. Ленин умел находить «хорошие барометры» буржуазного общественного мнения и пользоваться ими. В ответе на вопросы американского журналиста 20 июля 1919 г. В. И. Ленин констатирует, что революционное сознание растет везде. «Об этом говорят тысячи признаков. Один из неважных, но очень наглядных для филистера: романы Анри Барбюса («Le feu» и «Clarte»), который пошел на войну, будучи самым мирным, скромным, законопослушным мелким буржуа, филистером, обывателем»37. Цаходить «хорошие барометры» общественного мнения в капиталистических странах, проникать в строй мыслей не только трудящихся масс, но и в психологию мелкой буржуазии и «образованного мещанства» —вот чему учат те два примера, которые мы привели и которых великое множество в трудах В. И. Ленина. А такое умение, основывающееся на материалистическом понимании истории, на диалектическом методе познания процессов общественной жизни, — неотъемлемое качество дипломатии, которая обращает свои акции не только к правительствам, но и к народам и которая во всех своих действиях исходит из того, что именно народы являются подлинными творцами истории.
<< | >>
Источник: Ковалев А.Н.. Азбука дипломатии. 1984

Еще по теме ДВА АДРЕСА:

  1. 12. Юридические адреса сторон
  2. Статья 118. Перемена адреса во время производства по делу
  3. ФИРМА БЕЗ АДРЕСА. КАК ПОДАТЬ НА НЕЕ В СУД?
  4. 3.3. Выявление транзитных договорных схем и нереальных сделок. Подозрительный адрес офиса
  5. ДВА ЛИКА ИНФОРМАЦИИ
  6. ДВА ЛИКА ИНФОРМАЦИИ
  7. МНОГОПАРТИЙНОСТЬ И ГОЛОСОВАНИЕ В ДВА ТУРА
  8. Два кризиса в одном.
  9. Два кратких примера
  10. Два пространства единого
  11. I. Два подхода к праву
  12. ДВА ВИДА ОТВЕТСТВЕННОСТИ
  13. ДВА ГРАДА
  14. ДВА ЗАМЕЧАНИЯ
- Внешняя политика - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология -