ЧАСТЬ, ИЗЛАГАЮЩАЯ ФАКТЫ

В одном из кабинетов высотного здания на Смоленской плошади в Москве, где находится Министерство иностранных дел СССР, заканчивалась серьезная беседа. Неожиданно официальные улыбки сменились смехом обоих собеседников — советского дипломата и высокопоставленного гостя из одной соседней страны, тоже дипломата.
«Так Вы говорите, там прямо так и написано, что он перебежал на советскую территорию?» Вместо ответа второй собеседник протянул иностранному гостю лист бумаги с текстом, отпечатанным на бланке посольства страны, которую представляет иностранный гость. Бумага, которую передал советский дипломат иностранному гостю, — нота посольства соседней страны. «Перебежчик» — белый мул. В ноте указывается и дата, когда белый мул перебежал на советскую территорию, и его номерной знак, и район, где произошло это событие, и номер пограничного знака, где белый мул предположительно проследовал через границу. Далее выражается просьба в любезном содействии возвращению упомянутого белого мула. Для более ясного представления о характере происшествия будет небесполезно отметить, что со времени исчезновения белого мула и до момента вручения указанной ноты прошло... полгода. За это время белый мул, если он вообще перебегал границу, мог перебежать обратно, мог сдохнуть, а нота между тем послана, и правила вежливости требуют ответить на нее. Иностранный гость проявил себя как человек, обладающий чувством юмора и видящий всю гротескность затаскивания белого мула в дипломатический документ. «Считайте, что этой ноты не было», — сказал он советскому дипломату. Каковы основные черты и особенности той части дипломатического документа, в которой излагается фактическая сторона рассматриваемого в нем вопроса? Главное требование, предъявляемое к этой части, — точность формулировок, их соответствие, соразмерность излагаемым фактам. Малейшая допущенная здесь неточность, будь то преувеличение, преуменьшение или любое непреднамеренное искажение факта, делает документ уязвимым, дает другой стороне возможность бросить тень на весь документ, на всю дипломатическую акцию. Поэтому столь важна проверка и перепроверка фактов, используемых в дипломатических документах, их точность в каждой детали. Не менее важно и то, чтобы сохранялась соразмерность между фактами, взвешивалась уместность их изложения в дипломатическом документе, иллюстрацией чего может служить поучительная история с белым мулом. Сделаем одну оговорку. Когда мы говорим о «части, излагающей факты», то это не обязательно означает, что в одном или нескольких следующих друг за другом абзацах собран весь фактический материал. Нередко бывает, что этот фактический материал рассредоточен по всему документу, сливается с аргументационной частью. Поэтому не во всех дипломатических документах можно выделить часть, излагающую факты, как некий самостоятельный блок. При формулировании части, излагающей факты, возникают естественные сложности, когда речь идет не об уже совершенных действиях, а о первоначальных шагах к их осуществлению и тем более когда речь идет о выработке планов, которые еще не претворены в жизнь, находятся в стадии разработки, в «подвешенном состоянии». В этих случаях сообщения иностранной печати зачастую противоречат друг другу, в особенности в деталях. Официальные документы и заявления, на которые можно было бы опереться, почти или совсем отсутствуют, хотя общее направление развития событий вырисовывается с достаточной определенностью. И все-таки если те или иные планы, дающие основание для дипломатической акции, находятся еще в процессе становления, то это не лишает возможности изложить в дипломатическом документе фактическую сторону дела на текущий момент. Однако это делается с непременным учетом того, что планы могут еще несколько раз измениться в каких-то частностях в процессе их дальнейшей разработки и согласования. Отсюда более осторожные квалификации фактов такого рода, подача со ссылкой на источники, что позволяет сохранить известную дистанцию в отношении степени достоверности этих фактов и сохраняет возможность государству или государствам, к которым обращен данный дипломатический документ, отмежеваться от них или вообще дать «задний ход». Все это обусловливает несколько общий иногда характер отдельных формулировок, разумеется, при обязательном включении в дипломатический документ тех конкретных сведений, достоверность которых не вызывает сомнений. Ясно, что работа над дипломатическими документами такого рода требует предварительного сопоставления многообразных сообщений и информаций, их анализа, определения степени достоверности, отбора сведений, пригодных для использования, и только потом — синтезирования их в части, излагающей факты. Гораздо проще обстоит дело, когда предметом рассмотрения в дипломатическом документе является уже совершенное действие. Чаще всего наиболее рельефно обозначена и наиболее конкретна по своему содержанию часть, излагающая факты, в дипломатических документах, заявляющих протест. Мы уже приводили смысловое ядро ноты Советского правительства правительству США от 11 марта 1964 г. Ниже следует часть, излагающая факты из этой же ноты: «10 марта с. г. в 16ч. 51 мин. по московскому времени в воздушное пространство Германской Демократической Республики около г. Хельмштедт вторгся из ФРГ американский реактивный военный самолет типа «РБ-66». Следуя в восточном направлении на высоте более 10 ООО метров, самолет- нарушитель углубился на территорию ГДР до 70 км. Южнее Альтенхаузена нарушитель был перехвачен истребителем Группы советских войск, находящейся в Германской Демократической Республике на основе союзных с ГДР соглашений. Экипаж самолета игнорировал отданный ему установленными сигналами приказ о посадке и продолжал полет в глубь территории ГДР. После предупредительных выстрелов советского истребителя, в связи с тем, что самолет-нарушитель не подчинялся приказу о приземлении, советскими вооруженными силами, действовавшими в согласовании с компетентными органами ГДР, были приняты необходимые меры в соответствий с инструкциями по охране воздушного пространства, которые известны американскому командованию. Самолет-нарушитель упал на территории ГДР к северо-востоку от г. Гарделеген. Расследование на месте падения самолета показало, что самолет имел на борту специальное разведывательное оборудование для аэрофотосъемки и радиотехнической разведки. Как установлено, самолет проник на территорию ГДР со специальной целью проведения военной разведки»1. Совершенно конкретное изложение обстоятельств инцидента, указание с точностью до минуты времени пересечения границы ГДР, пункта вторжения и маршрута полета, упоминание о наличии на борту самолета разведывательного оборудования — все это ставит сторону, которой заявляется решительный протест, в труднейшее и неприятнейшее положение: или признать факты и взять на себя ответственность за совершенный провокационный акт, или попытаться вывернуться при помощи оспаривания и искажения фактов, рискуя при этом, что все равно истина восторжествует и придется их так или иначе признать. Правительство США не рискнуло встать на второй путь. 22 марта 1964 г. государственный секретарь США Д. Раск заявил, что американская сторона выразила сожаление по поводу нарушения самолетом «РБ-66» воздушного пространства ГДР и что президент JI. Джонсон отдал американским военным властям приказ обеспечить, чтобы этого больше не повторялось.
Всегда желательно, чтобы протест опирался на совершенно конкретный, очерченный до мельчайших подробностей фундамент фактов. Чем шире такой фундамент, тем прочнее позиции стороны, заявляющей протест, тем труднее другой стороне уклониться от ответственности за неправомерные действия. Всякий раз, когда налицо разноречивое освещение фактологической стороны того или иного вопроса, дипломатия страны, берегущей свой международный авторитет, стремится таким образом обосновать свою точку зрения, чтобы в ее правоте не оставалось ни малейших сомнений. Ради этого стоит переворошить горы архивных материалов, справочников, трудов по истории и международному праву, ибо факты и только факты образуют тот ствол, на котором могут произрастать живые побеги доверия к слову государства, к его внешней политике. Что касается дипломатии империалистических государств, то как в прошлом, так и в последние годы она не раз давала поводы к тому, чтобы считать преднамеренное искажение фактов одним из средств, к которому она прибегает, особенно в затруднительных обстоятельствах. Пожалуй, одним из наиболее разительных подтверждений этому стало разоблачение маневров американской дипломатии вокруг инцидента со шпионским самолетом «У-2», сбитым в Советском Союзе в мае 1960 года. До того как с трибуны Верховного Совета в присутствии иностранных дипломатов и журналистов было сообщено, чго пилот этого самолета Пауэрс жив, находится в Москве и были показаны вещественные доказательства действительного задания, с которым был заслан «У-2» в воздушное пространство Советского Союза, госдепартамент США успел выступить с официальным сообщением для печати. Госдепартамент США утверждал, что этот самолет проводил исследования погоды в верхних слоях атмосферы и что он якобы сбился с курса из-за неисправности кислородного питания летчика. Госдепартамент уверял, что пилот потерял сознание и самолет, управляемый автопилотом, залетел на территорию СССР. Национальное управление США по аэронавтике и исследованию космического пространства в своем заявлении утверждало, что приборы, установленные на самолете «У-2», позволяют получить более точные метеорологические сведения. В результате на годы вперед оказалась подорванной значительная часть того кредита доверия, без которого слово государства в международных делах теряет в своем весе и авторитетности. Значение фактора доверия к внешней политике государства хорошо понимают многие буржуазные специалисты в области дипломатии. Своеобразное свидетельство на этот счет дает японский дипломат Кикудзиро Исии. В своей книге «Дипломатические комментарии» он пишет, оперируя, разумеется, понятиями, несущими все следы буржуазного образа мышления: «Так же как частное предприятие, чтобы процветать, должно иметь доверие публики, так же и государство в международных делах, для того чтобы занимать прочную позицию, должно иметь доверие других государств. Однако международное доверие может быть достигнуто только строгим соблюдением справедливости*— этого золотого правила международных отношений. Во всех странах имеются страдающие манией величия мечтатели, которые не хотят отказаться от своих устарелых желаний. Если случается, что эти неуравновешенные люди приходят к власти, доверие к государству временно падает. Если в такие времена народ не поднимает своего голоса для того, чтобы власти освободились от своих неуместных грез и вернулись к здравому смыслу, то их страна, изолированная и подвергнутая остракизму, будет презираться международным общественным мнением. Чтобы избежать этого презрения, отсталая политика агрессии и тщеславной дипломатии должна быть прекращена. Так как в основе агрессивной политики лежит влияние милитаристов, оно должно быть вовремя приостановлено. Вместо агрессивной политики надо иметь уважение к правам и законным интересам других государств. Такое уважение дает государству, применяющему его, право ожидать от других государств, уважения его собственных прав и законных интересов. Если найдется государство, которое не уважает права и интересы другого государства, то последнее должно быть готово иметь решимость принудить к этому уважению, так как без такой готовности и решимости государство, думающее только о правах и интересах других государств, будет, без сомнения, из- за своего глупого добродушия в конце концов предметом насмешки всего остального мира. Истинный и прочный международный мир может существовать только тогда, когда государство открыто заявляет о своих собственных правах, готово защищать их и, с другой стороны, имеет подлинное и честное желание строго уважать права других государств»78. История со шпионским самолетом «У-2» не единичный факт. Не менее показательны и всплывшие в американской печати разоблачения в связи с инцидентом, происшедшим в Тонкинском заливе в августе 1964 года. Как выяснилось в ходе расследования этого инцидента в сенатском комитете по иностранным делам, прежние официальные заявления о нападении, якобы совершенном военными катерами ДРВ на два американских эсминца, оказались сфабрикованными. А ведь именно такая версия Тонкинского инцидента послужила предлогом к началу бомбардировок территории ДРВ и дальнейшей эскалации американской агрессии во Вьетнаме. «Как в США выхолащивают смысл слов» — под таким заголовком газета «Нью-Йорк тайме» 15 апреля 1972 г. поместила статью Поля Диксона о попытках американских должностных лиц представить агрессию США во Вьетнаме чем- то обыкновенным, заурядным. Автор отмечает, что широко применяемая словесная конструкция «регулярные воздушные удары, ограниченные по времени и предпринимаемые в порядке защитной реакции» звучит скорее как название диссертации какого-то физика-теоретика, а вовсе не то, что имеется в виду на самом деле, а именно: воздушная атака. «Ограниченная воздушная преграда» наводит на мысль скорее о слабо финансируемой программе аэрации почвы, нежели об ожесточенных бомбардировках Лаоса. В нынешнем диалекте не Существует такого слова, как «вторжение». Вместо этого предпочитают употреблять слово «внедрение», наводящее на мысль о несколько невежливой экскурсии. Вчерашние «советники», иронизирует далее автор, завтра могут фигурировать под названием «инструкторов», «вспомогательного персонала» или «технических специалистов». Настало время создать гражданскую милицию борцов против словоблудия, которым прекрасно известна разница между войной и «справедливым миром». Едко и проницательно писал Поль Диксон о «семантических уроках» вьетнамской войны! При ознакомлении с дипломатическими документами империалистических государств приходится считаться с тем, что в них может содержаться не только грубое отрицание фактов, но и извращение их, осуществляемое более тонко и изворотливо: почти незаметные передержки или, наоборот, умолчания, выпячивание несущественного и попытки затенить главное, наигранное удивление и ссылки на неосведомленность и т. п. Хотя советская дипломатия в больших или меньших масштабах сталкивается с подобными проявлениями макиавеллизма и прямой недобросовестности, однако она идет своей дорогой выяснения фактов до конца и правдивого освещения каждого конкретного инцидента или эпизода международной жизни: в этом один из важных «секретов» ее превосходства над дипломатией буржуазной. Точность, конкретность, достоверность — вот что отличает в советских дипломатических документах часть, излагающую факты.
<< | >>
Источник: Ковалев А.Н.. Азбука дипломатии. 1984

Еще по теме ЧАСТЬ, ИЗЛАГАЮЩАЯ ФАКТЫ:

  1. 2. Правообразующие, правоизменяющие и правопрекращающие юридические факты. Положительные и отрицательные -юридические факты
  2. § 3. «Нормативные факты» и проблема источников позитивного права («первичные источники» [«нормативные факты»] и вторичные, или формальные, источники права. Их разграничение в связи с противопоставлением социального права и права индивидуального. Позитивное право государства) 1,1
  3. § 4. Юридические факты
  4. §4. Юридические факты
  5. 2. Правовые факты
  6. 10.4. Юридические факты и их виды
  7. 2. ДАННЫЕ И ФАКТЫ
  8. 29. ЮРИДИЧЕСКИЕ ФАКТЫ И ИХ КЛАССИФИКАЦИЯ
  9. 3. Объекты и юридические факты
  10. § 2. Юридические факты в административном праве
- Внешняя политика - Геополитика - Государственное управление. Власть - Дипломатическая и консульская служба - Историческая литература в популярном изложении - История государства и права - История международных связей - История политических партий - История политической мысли - Международные отношения - Научные статьи и сборники - Национальная безопасность - Общественно-политическая публицистика - Общий курс политологии - Политическая антропология - Политическая идеология, политические режимы и системы - Политическая история стран - Политическая конфликтология - Политическая культура - Политическая философия - Политический анализ - Политический маркетинг - Политическое консультирование - Политологические исследования - Правители, государственные и политические деятели - Проблемы современной политологии - Социология политики - Сравнительная политология -