Видеоролики.

  С речами и обращениями очень близко соприкасается жанр политического медиадискурса, который обозначен нами как видеоролик. Особенность этого жанра заключается в синергетическом единстве вербального текста и визуального сопровождения: звуковой и видеоряд должны соответствовать друг другу, т. е. должны быть синхронны. Только в этом случае видеоролик может стать эффективным средством коммуникативного воздействия, в нашем случае — агитации.
По своей структуре видеоролики, как правило, короткие (стоимость секунды эфирного времени центральных каналов очень высока!), чаще всего они монологичны (это их
сближает с речами и обращениями), и очень часто они носят игровой характер, что заставляет их воспринимать исключительно как рекламный продукт.
Большое количество видеороликов представлено на сайте ЛДПР (www.ldpr.ru), которая всегда отличается высокой активностью во время предвыборных кампаний. Все они злободневны, эмоциональны и обладают достаточно высокой силой воздействия. Интересен не совсем стандартный видеоролик, звуковой ряд которого представляет собой выступление лидера партии Владимира Жириновского. Текст этого видеоролика очень длинный, поэтому он был разделен на несколько роликов с разными визуальными рядами. Вступление достаточно агрессивно по отношению к адресату (массовой аудитории) и сразу же выявляет свою основную риторическую задачу — разделение этой аудитории через инвективу и угрозу: «Пусть выключит телевизор тот, кому сейчас хорошо. Я обращаюсь не к ним, этим негодяям я не нужен! Им не нужна ЛДПР! Им не нужны честные законы! Для них — наручники и тюрьмы, а не обращения Жириновского/» Это разделение еще больше усиливается в изложении («Никому нельзя верить, и так человек 105 предадут. Все знают, верить можно только себе»), и, таким образом, все и каждый противопоставляются друг другу, и Жириновский в том числе. Но затем оратор использует тактику-прием маневра, в данном случае отступления: «Но я хочу и прошу, чтобы вы поверили мне, как себе, а я буду работать на вас, как на себя». Не аргументируя причины, которые побудили бы «массы» пойти за ним, Жириновский фактически предлагает лишь обычные эмоционально-популистские обещания.
Затем он переводит свое выступление с общего плана на частный, приводя конкретный пример (себя и свой личный опыт): «Я обычный человек, я прожил долгую жизнь. Я тоже много верил, меня тоже обманывали — все, от Сталина и Ельцина до бывших соратников по партии. Я знаю, вам тяжело будет поверить еще раз». Это очень удачный прием. Аудитория должна проникнуться доверием к человеку, который предлагает ей путь, пройденный им самим. В. В. Жириновский активно использует местоимение мы, декларируя таким способом свою общность с аудито
рией. И, установив контакт, заявляет: «Сейчас тот самый момент, когда нужно услышать, поверить и сделать правильный выбор».
Но затем он вновь провоцирует разделение: «Я не обращаюсь к тем, кто сладко спит, вкусно ест — позорит нашу страну и измывается над нами. Я обращаюсь только к тем, кто сейчас выживает. Я обращаюсь только к тем, кто ходит мимо полных магазинов и не понимает, для кого они стоят». Правда, теперь, после заявления о своей «униженности и обманутости», он отделяет себя от лагеря «элиты», по крайней мере — финансовой. Чередуя атаки и отступления, оратор продолжает формировать свою аудиторию, и риторические вопросы как элемент шоковой схемы также участвуют в этом процессе: «Зачем 20 сортов колбасы по 500-900 рублей, если можем купить только один, за 70? Зачем столько одежды, если мы не меняли ее 10 лет? Зачем столько красивых машин, если мы давимся в метро? Зачем столько дорогих больниц, если все лечатся сами, анальгином и аспирином? Где люди, которые этим пользуются? Что они сделали для страны, чтобы жить в таком изобилии? Откуда у них деньги? Как они заработали миллионы и миллиарды за считанные годы?» И далее оратор концентрирует свой пафос неприятия неправедно нажитого богатства, в сочетании с этосом агрессивной угрозы уничтожения в будущем богатых, а значит — нечестных, людей: «Столько невозможно заработать нигде в мире! Они их не заработали, они их украли! Я, Жириновский, им говорю, вы — воры! Выключайте телевизоры! Продавайте машины, дачи и яхты, покупайте сухари! Когда ЛДПР будет у власти, они вам понадобятся!» Далее В. В. Жириновский использует аргумент к невыносимости, выстраивая весь отрывок по схеме сцепления: «Я хочу, чтобы вы знали, что вера — это не тогда, когда наши сыновья идут умирать за чужие интересы, не тогда, когда наши дочери обслуживают жирных упырей, не тогда, когда наши матери плачут у витрин магазинов, пересчитывая копейки на хлеб и не тогда, когда наши отцы не могут помогать нам жить. Это не вера, это мерзость!» Он не объясняет, что за «веру» он имеет в виду, и потому это высказывание можно признать манипулятив-
ным. Оно создает эффект неприятия реальности у адресата, и это неприятие реальности становится внутренним регулятором действий массовой аудитории (Жириновский фактически провоцирует процесс интернализации негативных структур социальной реальности в сознании массового адресата [Мальковская 2008: 12]). И этот интерна- лизованный негатив формирует у «масс» готовность воспринимать предлагаемые меры по изменению ситуации. Но меры в этом обращении не предлагаются: виртуальность налицо!
Вслед за «водой» {«Жизнь дается один раз») идет переход автора от общего плана «жизни» к насущному, выражая желания простого народа: «Хотим, чтобы не завтра, а сегодня у нас была хорошая зарплата, чтобы не завтра, а сегодня мы получали то, на что имеем право». Здесь оратор разрывает модальность бытия, которая еще на заре Средневековья была сформирована в паре «возможное — необходимое» [Жильсон 2004: 454]. В русском языковом сознании эти частные термы топоса (а точнее — гипертопоса Бытия) никогда не были взаимозаменяемыми: традиционная шутка «Много хочешь — мало получишь» очень концентрированно и афористично выражает идею невозможности осуществить все желаемое. Но и не все необходимое возможно: смиренное восприятие материальной бедности или даже нищеты, возведение нестяжания в одну из высших добродетелей отражают вторичность второго терма в этом гипертопосе для ментальности русских. А возможное (в данном случае — материальное благополучие) не всегда представлялось необходимым: отсюда — глубочайшее уважение и почитание каждого, кто жертвовал подобным благополучием ради какой-то идеи, будь она ложной или истинной (от декабристов и Саввы Мамонтова до старца Феодора Кузьмича-Александра I).
Хорошая зарплата сегодня — это желаемое, но невозможное. И необходимое в плоскости материального бытия современного человека только потому, что именно желаемое. Не просто разрыв, но разрыв с подменой — такова ментально-риторическая тактика этого высказывания.
Критикуя соперников (другие партии), В. В. Жириновский использует аргумент к прецеденту, построенный
в виде эпифоры («Коммунисты обещали. Демократы обещали.») и завершает с помощью приема обманутого ожидания («Сегодня они же обещают опять!»). После нескольких ярких риторических вопросов как элементов шоковой схемы («Сколько можно позволять себя обманывать? Сколько можно негодяям позволять набивать свои карманыу купать в роскоши своих любовниц, когда вы не можете себе позволить лишний кусок мяса?») следует заключение. Оратор говорит от лица простого народа, вновь отождествляя себя с ним («Мы устали верить в обман, мы хотим правды. Мы больше не хотим верить в достойную жизнь, мы хотим в ней жить»), но затем переключается с общего плана на частный и говорит от себя лично («Я хочу, чтобы наши дети жили, как все нормальные дети в мире. Я хочу, чтобы наши жены любили и улыбались, как самые обычные женщины всего мира! Я хочу, чтобы наши старики умирали достойно, а не экономили на свои похороны на еде. Я хочу, чтобы это все закончилось!»).
Побуждение («У вас будет один день, и в этот день вы проголосуете за партию, в которую вы можете верить. Эта партия — ЛДПР!») выносится в конец ролика как в самую сильную позицию.
Подводя итоги анализа данного ролика, следует признать, что текст его хорошо сконструирован, динамичен, эмоционален. В нем легко прослеживаются вступление, изложение, подтверждение, опровержение, рекапитуляция и побуждение. Однако остается открытым вопрос о потенциальной аудитории этого ролика и об электорате ЛДПР вообще. На наш взгляд, В. В. Жириновский с такими жесткими выступлениями против состоятельных людей опоздал лет на пятнадцать. Риторическая модальность этого видеоролика заключена, конечно, в убеждении: но это убеждение направлено на уже состоявшихся сторонников партии ЛДПР и Жириновского лично, причем исключительно из «масс». Его потенциальные сторонники и почитатели ораторского таланта из среды «элиты», например нарождающегося и вновь формирующегося «среднего класса», будут для ЛДПР потеряны: электорат манипуляцию и оскорбление не прощает.
Современная политическая реклама предлагает большое разнообразие звукового и визуального рядов, и далеко не
всегда звуковой ряд видеороликов монологичен. Особенно это характерно для видеороликов, в которых в качестве рекламы используются речи сторонников партий и кандидатов. Так, в текст речи сторонника Медведева Ирины Антоновой, директора Музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, вставлен фрагмент видеосъемки самого кандидата, содержащий собственно его слова.
Начало ролика сразу с изложения в форме повествования («Я познакомилась с Дмитрием Медведевым на комиссии по сохранению культурных ценностей. Затем он возглавил Попечительский совет нашего музея») создает эффект интимизации и приближенности кандидата (Медведева) к людям не из политической среды, к простым избирателям (хотя, конечно, это уловка: Антонова не простой избиратель и не абсолютно вне политики). Далее следует несколько секунд видеосъемки Д. Медведева на одной из пресс-конференций и его фраза: «Мы сегодня должны взять под пристальный контроль...» Затем вновь следует речь И. Антоновой с аргументом к модели («Я отметила для себя тогда его очень высокий уровень компетентности, его желание довести дело до конца и знание путей, которыми это делается») и с аргументом к прецеденту («Я за то, чтобы он стал президентом нашей страны и продолжил дело Владимира Путина, который вывел нашу страну на новый уровень»). Заканчивается ролик лозунгом «Единой России», представителем которой является Медведев. Закадровый голос: «Вместе победим».
Поскольку в данном случае в качестве оратора выступает не сам кандидат в президенты, а его сторонник, многоголосие (Антонова — Медведев — закадровый голос) выполняет в этом ролике ту же функцию, что и местоимение мы в предыдущем ролике Жириновского: оно объединяет оратора и аудиторию. Клипмейкеры сделали ставку на представителя культурного сообщества, интеллигенции, что провоцирует массового адресата включить Медведева в традиционный контекст национальной культуры и воспринимать его как «старого русского», стремящегося в «светлое будущее». Но включение в этот ролик одной-единственной фразы Д. Медведева, которая не несет никакой смысловой нагрузки и, по сути, является если не штампом, то, как минимум,
клише, сводит этот главный риторический аргумент к авторитету (в данном случае в роли авторитета выступает личность И. А. Антоновой) на нет. Из-за бессодержательности слов кандидата у зрителя возникает ощущение, что, кроме банальностей, Д. Медведеву больше нечего сказать. Ролик бы только выиграл, если бы остался в рамках монолога.
Но наиболее распространенными являются игровые ролики всего на несколько секунд эфирного времени. Их плюс в том, что зрителю не нужно концентрироваться на тексте: когда текст рекламы, и особенно политической, слишком замысловат, есть большая вероятность того, что зритель переключит канал, а незамысловатые ролики «цепляют» адресата за счет сюжета.
Правда, мультипликационный ролик Партии социальной справедливости с нарисованным человечком, разгадывающим кроссворд, и закадровым текстом («Слово из 14-ти букв. Что дороже денег? Справедливость! Партия социальной справедливости, номер 6») нельзя признать удачным. Текст ролика с двумя числами («14» и «6») и со словом справедливость, входящим в название сразу двух партий, создает ощущение двусмысленности: ролик какой партии — «Справедливая Россия» или Партии социальной справедливости — предложен? В этом видеоролике как раз и произошло разбалансирование видеоряда и звукового ряда: в угоду милым «мультяшкам» пострадала содержательная сторона текста. Такие ошибки могут привести к «коммуникативным провалам»: электорат голосовать пойдет, но за другую партию.
<< | >>
Источник: Г. Я. Солганик. Язык СМИ и политика. — М. Издательство Московского университета; Факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова. — 952 с.. 2012

Еще по теме Видеоролики.:

  1. СЦЕНАРИИ ВИДЕОРОЛИКОВ
  2. Глава 5. Эффективность рекламы на ТВ и радио
  3. Дизайн действия в политической рекламе
  4. Точки паритета и точки дифференциации
  5. Ю.П.Орловский, А.Ф.Нуртдинова, Л.А.Чиканова . 500 актуальных вопросов по трудовому кодексу российской федерации: комментарии и разъяснения, 2007
  6. ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ
  7. 1. Нормативные правовые акты
  8. 2. Официальные издания
  9. 3. Органы власти
  10. ПРЕДИСЛОВИЕ
  11. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ
  12. 1. Какие отношения регулируются трудовым законодательством?
  13. 2. Какие нарушения в сфере труда признаются дискриминационными?
  14. 3. Содержит ли ТК понятие принудительного труда?
  15. 4. Как следует понимать трудовое законодательство, на которое имеются ссылки в конкретных статьях ТК?
  16. 5. Может ли субъект РФ принять закон в сфере трудовых отношений по вопросам, отнесенным к ведению федеральных органов государственной власти?
  17. 6. Какие нормативные акты считаются локальными и кто их принимает?