загрузка...

СМИ, власть и ложь: общая этическая проблематика политического дискурса


Современный политический дискурс опосредован СМИ, ме- диатизирован. Наиболее адекватно этот механизм описан в работах Т. Г. Добросклонской[152]. Это само по себе уже порождает серьезные этические проблемы, например проблему лжи, манипулирования аудиторией, нарушение принципа коммуникативного сотрудничества Грайса как основы, в том числе и этической, массовой коммуникации. Одна сторона коммуникации — аудитория, электорат, граждане — рассматривается другой — коммуникатором (т. е. властью) — не как равноправный партнер по коммуникации, которому нужно сообщать релевантной информации столько, сколько необходимо для адекватной интерпретации действительности, а как объект манипулирования; СМИ же выступают основным информационным каналом при выполнении этой задачи. Что мы и наблюдаем при наличии соответствующей коммуникативной установки у коммуникатора — власти, использующей возможности СМИ в тиражировании информации и создании нужных стереотипов у адресанта — общества.
Дело в том, что посредническая роль СМИ настолько велика, что картина мира, создаваемая ими, может иметь очень
мало общего с действительностью; иными словами, СМИ создают события речевые, виртуальные, а не отражают реальные. Примеры — пропагандистская подготовка бомбардировок Югославии авиацией НАТО — так называемой гуманитарной миссии на Балканах, вторжения США в Ирак — так называемой антитеррористической операции на Ближнем Востоке, паника вокруг так называемого свиного гриппа. В последней истории правдой было только существование вируса H1N1, а все остальное — выдумка, раздутая и растиражированная СМИ. Из российской политической истории последних лет можно назвать предвыборную кампанию Б. Н. Ельцина в 1996 г., основной идеей которой было жесткое противопоставление: Зюганов — это темное коммунистическое прошлое, железный занавес, КГБ, очереди, пустые прилавки; Ельцин — свобода, демократия, изобилие и светлое будущее. Это, к примеру, и информационная война российских и западных СМИ по поводу войны в Осетии в августе 2008 г., суть которой сводилась к определению того, кто агрессор: Россия или Грузия. В глазах аудитории агрессором представляется не тот, кто затеял настоящую войну, а тот, кто проиграл пропагандистскую. И только после специальных независимых исследований международного сообщества Западу было доказано, что первой начала военные действия все-таки Грузия. Но на основе этих виртуальных, чисто коммуникативных событий формируется общественное мнение, чтобы послужить этическим оправданием действий власти.
Возникает когнитивный конфликт между профессиональным и непрофессиональным сознанием. Сами коммуникаторы — власть и специалисты, обслуживающие ее, — не считают недопустимыми манипулятивные технологии управления обществом. То, что однозначно расценивается социумом как злостное нарушение этических норм коммуникации, осознается специалистами как если и не совсем нормальное явление, то как неизбежное зло, и сами они весьма цинично об этом говорят[153].

И не просто говорят, но и теоретически обосновывают в курсах профессионального обучения. Так, на сегодня в политологии выделяется два типа организации политического дискурса: маркетинговый и немаркетинговый. Последний — это политическая пропаганда — «односторонний процесс, где общественность (или ее определенная часть) становится мишенью (target), а целью (objectives) — изменение общественного мышления или подсказка, как должно вести себя общество (prompt public responsive action)»[154]. Этические черты пропаганды — игнорирование реципиента и неприятие позиций оппонентов, беззастенчивое манипулирование аудиторией, обостряющееся в предвыборные кампании[155]. Этическая неприемлемость таких коннотаций привела к тому, что ряд специалистов стал выделять из пропаганды так называемое политическое просвещение по принципу: если геббельсовская, то пропаганда, если все остальное — то это политическое просвещение. Что интересно, от концепта пропаганда стали потихонечку открещиваться уже советские идеологи: в 1950-х гг.
была организована пропагандистская сеть, которую скромно назвали кабинеты политического просвещения, и до сих пор наследница КПСС партия КПРФ выпускает журнал «Политическое просвещение». К немаркетинговой технологии относят еще и агитацию, которая не «обросла» в языковой картине мира такими же отрицательными коннотациями, как пропаганда, но которую политологи рассматривают как часть пропаганды, а среди агитационных методов называют, например, НЛП — нейролингвистическое программирование[156].
И «пока существует политика, будут существовать и специальные политические институты, поддерживающие применение немаркетинговых способов коммуникации»[157].

Кроме того, даже простое перечисление так называемых маркетинговых технологий: политический имиджмейкинг, политический пиар, политическая реклама — демонстрирует неразрешимость этических противоречий политического дискурса. Вот одно из признаний, сделанное не в научном исследовании, а в учебном пособии, признанном базовым в курсе политологии: «На фоне весьма разнообразных... приемов использования рекламы в нашем обществе большее, чем где-либо, распространение получили приемы и технологии, нарушающие морально-этические стандарты и традиции общества и даже законодательные нормы»[158]. В лингвистике давно исследуется манипулятивный потенциал всех упомянутых технологий, выступающий «инструментом тонкой настройки общественного мнения, мобилизации политической поддержки»[159] и способный отключить рациональное мышление аудитории не менее эффективно, чем это делает пропаганда и агитация. Не будем перечислять эти приемы, приведем аргумент на предмет того, как язык в сочетаемости, особенностях номинации, метафоризации фиксирует реакцию общества на происходящее в политическом дискурсе. И эта фиксация безошибочна, в том числе и в отношении его этической составляющей. СМИ же, как и положено медиатору, фиксируют, тиражируют эти изменения общественного сознания и создают на этой основе новые стереотипы.
В советский, тоталитарный период манипулирование аудиторией осуществлялось в агитпропе и СМИП — средствах массовой информации и пропаганды — и называлось агитацией и пропагандой. Понятия обросли множеством отрицательных коннотаций, а одно из них, пропаганда, стало неприличным еще в советский период. После распада СССР буква 77 от аббревиатуры СМИП незаметно отвалилась, и они стали современными СМИ. Почему? Перестали заниматься пропагандой? Вряд ли. Это не в последнюю очередь попытка отмежеваться от дискредитировавшего себя прошлого. А на смену пропаганде пришел
пиарп — по сути та же пропаганда, только красиво названная и приспособленная к новым экономическим и политическим условиям. Но и слово пиар очень скоро тоже приобрело коннотации неприличности и лжи и породило производные пиарить — рекламировать не очень честными методами[160], распиарить, распиаренный, пиариться, пиарщик — «тот, кто ведает контактами с прессой, публичными заявлениями и т. п., правдами и неправдами стараясь создать благоприятное впечатление о своей конторе и продаваемом ею товаре (в т. ч. политическом)» (Эхо Москвы, Говорим по-русски). Во всех этих словах сема лживости зафиксирована уже в денотативном значении. Вместе с пиаром появляются полит- технологии и политтехнологи, политконсультанты — все та же пропаганда и пропагандисты, только адаптированные к рынку. И эти слова стали неприличными и приобрели коннотации лжи и манипулирования[161] (например, к политтехно-
логам липнут определения беспринципные, ловкие, ушлые, циничные, к политтехнологиям — грязные, оранжевые, кремлевские, медвежьи), и им на смену появляются гуманитарные технологии в политике и развитие общественных связей. Посмотрим, будут ли и из них со временем торчать уши знакомой нам пропаганды. Разумеется, речь идет не о конкретных людях и мероприятиях, а о стереотипах, формируемых СМИ в современном политическом дискурсе и служащих иллюстрацией его этических противоречий.

<< | >>
Источник: Г. Я. Солганик. Язык СМИ и политика. — М. Издательство Московского университета; Факультет журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова. — 952 с.. 2012

Еще по теме СМИ, власть и ложь: общая этическая проблематика политического дискурса:

  1. Семиотические роли СМИ в триаде «Власть — СМИ — Общество»: подвижность лингвоэтической нормы и проблематика дискурса
  2. ЖУРНАЛИСТ, АУДИТОРИЯ, ВЛАСТЬ: ЛИНГВОЭТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ СМИ Т. И. Сурикова
  3. Своеобразие российского политического дискурса. Советский и нацистский политический дискурс.
  4. Интенциональность идеологического дискурса в СМИ
  5. ТЕЛЕВИЗИОННАЯ ДИСКУССИЯ КАК ЖАНР ДИСКУРСА СМИ Т. А. Воронцова
  6. Бочаров В.В.. Антропология власти. Хрестоматия по политической антропологии: В 2 т./ Сост. и отв. ред. В.В.Бочаров. Т. 1. Власть в антропологическом дискурсе. — СПб.: Изд-во С.-Пе- терб. ун-та., 2006
  7. ИССЛЕДОВАНИЕ ТЕКСТА И ДИСКУРСА СМИ МЕТОДАМИ КОНТРАСТИВНОЙ ПОЛИТОЛОГИЧЕСКОЙ ЛИНГВИСТИКИ В. 3. Демьянков
  8. 2.2. Семиотическая роль журналиста как критерий этической нормативности речи и дискурс как средоточие лингвоэтических проблем
  9. СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ: БАЗОВАЯ ПРОБЛЕМАТИКА КАДРОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ
  10. 1.3. Специфика политического Интернет-дискурса
  11. Понимание особенностей зарубежного политического процесса и политического дискурса невозможно без хорошего знания контекста
  12. Агональность политического дискурса как его лингвоэтический регулятор
  13. Действенность политического дискурса
  14. 1.1. Специфика политического дискурса
  15. ДИСКУРСЫ РОССИЙСКОЙ ВЛАСТИ: ТЕРМИНЫ РОДСТВА
  16. Символ и власть в обыденном дискурсе