5. Вооруженные формирования на Дальнем Востоке


Ко времени выступления Чехословацкого корпуса в Сибири и на Урале во Владивостоке располагалась группа чехословацких войск под командованием генерала М. К. Дитерихса, насчитывавшая около 13,5 тыс. чел. Политическое руководство этой группой осуществляла «коллегия», в состав которой кроме М. К. Дитерихса входили члены президиума Чехословацкого национального совета - В. Гирса, В. Гоуска, В. Гурбан и Я. Шпачек. Дважды (8 и 14 июня) руководители Владивостокской группы получали директивы ВИК о немедленном выступлении против советской власти, но выполнить их не спешили. Объясняется это тем, что в отличие от своих соратников, действовавших на западе по собственной инициативе, они имели непосредственный контакт с представителями стран Антанты, которые лишь через месяц смогли занять более-менее четкую позицию по отношению к событиям, происходившим в Сибири. Кроме того, немедленное выступление чехословаков во Владивостоке затруднялось их недостаточной обеспеченностью вооружением и боепри-

пасами. Но при поддержке представителей иностранных государств чехословацкому командованию 20 июня удалось добиться согласия местного совета на то, что чехословацкие части возьмут под охрану находившиеся во Владивостокском порту склады с оружием, боеприпасами и амуницией[729].
Между тем командир Чехословацкого корпуса генерал В. Н. Шокоров июня из Челябинска вновь телеграфировал находившемуся в Мариинске капитану Р. Гайде: «Вышлите непременно еще раз курьера во Владивосток с моим приказом войскам, находящимся там же, двинуться немедленно на Читу - Иркутск, заняв предварительно все склады оружия и амуниции во Владивостоке»[730]. Курьер от Р. Гайды прибыл во Владивосток 26 июня. О полученной директиве генерал Дитерихс доложил собравшимся по его просьбе иностранным консулам. С их стороны «готовящееся выступление было в принципе встречено с симпатией», и Дитерихс «получил заверение в моральной поддержке»[731]. 29 июня 1918 г. войска Чехословацкого корпуса свергли советскую власть во Владивостоке.
После взятия Владивостока чехословаки двинулись по железной дороге на север и в районе ст. Надеждинская вступили в боевое соприкосновение с красными. В ночь на 3 июля они перешли в наступление и после ожесточенного боя днем 5 июля заняли город Никольск-Уссурийский. В результате последующих боев 17 июля при поддержке отряда атамана И. П. Калмыкова был захвачен город Спасск. В боях за Никольск- Уссурийский и Спасск чехословацкие войска потеряли 73 чел. убитыми и 249 ранеными[732]. июня 1918 г. во Владивостоке появилось обращение «К гражданам свободной Сибири», в котором объявлялось о переходе всей государственной власти на территории Сибири к Временному правительству автономной Сибири (ВПАС), возглавляемому эсером П. Я. Дербером. Это правительство состояло из министров, избранных в январе 1918 г. Сибирской областной думой и тайно прибывших во Владивосток незадолго до свержения в городе советской власти. В указанном обращении всем «сознательным гражданам» предлагалось записываться в ряды «народной добровольческой армии». На пост командующего вооруженными силами правительства был выдвинут полковник С. С. Толстов[733], по оценке генерала В. Е. Флуга, «человек без твердых убеждений и незначительный по характеру»[734]. Однако командование интервентов отказалось признать новоявленное правительство. Дабы сохранить лицо, 3 июля совет министров ВПАС поручил «управление
всеми делами» Приморской области областной земской управе (председатель А. С. Медведев), которой предлагалось работать совместно с городской управой Владивостока (городской голова - А. Ф. Агарев). По соглашению с ВПАС и генералом М. К. Дитерихсом 4 июля Медведев и Агарев предложили полковнику Толстову принять пост командующего всеми вооруженными сухопутными и морскими силами Приморской области[735]. Вечером
С.              С. Толстое объявил о вступлении в должность и приступил к формированию штаба, начальником которого он назначил Генштаба полковника П. Г. Бурлина[736].
Военный министр ВПАС подполковник А. А. Краковецкий тогда же занял специально для него учрежденный пост начальника военного отдела Приморской областной земской управы. Действуя под прикрытием земской управы, ВПАС намеревалось обзавестись собственными вооруженными силами. Указом Временного правительства автономной Сибири от 23 июля 1918 г. военный и морской министр подполковник А. А. Краковецкий был назначен Главнокомандующим всеми российскими войсками[737]. Основой для создания российских войск, по мысли главнокомандующего, должны были стать войска Приморской области, находившиеся под командованием полковника С. С. Толстова. Кроме того, в начале августа А. А. Краковецкий встретился во Владивостоке с атаманом Г. М. Семеновым и назначил его командующим 1-й Сибирской армией, действующей в Забайкалье.
В итоге вся военно-организационная деятельность Краковецкого ограничилась назначением должностных лиц в формируемые управленческие структуры. Приказом Сибирской армии и флоту от 18 августа он назначил бывшего начальника штаба Приамурского военного округа генерал-майора
В.              Н. Доманевского начальником кабинета военного и морского министра Временного правительства автономной Сибири (с 15 августа), а бывшего штаб-офицера для поручений при командующем Сибирской флотилией капитана I ранга Г. В. Фус - начальником морского отделения Кабинета[738].
***
По свидетельству В. Е. Флуга, первые достоверные известия о событиях в Приморской области были получены в Харбине лишь 4 июля, после чего Д. Л. Хорват решил двинуть от ст. Пограничной к Никольск-Уссурийскому отряд с целью отрезать большевикам пути отступления от Владивостока. Наступление повел отряд есаула И. П. Калмыкова; вслед за ним выступили главные силы «Российских войск» под командованием генерала Б. Р. Хрещатицкого. Тем временем Д. Л. Хорват сформировал «Деловой кабинет Временного правителя», а 9 июля на станции Гродеково объявил о принятии на себя всей государственной власти на освобожденной от болыые-
виков территории России[739]. В отличие от чисто эсеровского ВПАС, Деловой кабинет имел более правую, близкую к кадетской политическую ориентацию.
Пост управляющего военным ведомством Делового кабинета занял генерал от инфантерии В. Е. Флуг. Обязанности начальника штаба при нем стал исполнять генерал-майор В. И. Марковский, ранее занимавший должность начальника штаба Охранной стражи КВЖД. Приказом генерала Хорвата от 20 июля помощник по военной части главноначальствующего в полосе отчуждения КВЖД генерал от кавалерии М. М. Плешков был назначен главнокомандующим Российскими войсками на правах главнокомандующего армиями фронта. На главного начальника Охранной стражи КВЖД генерал-лейтенанта М. К. Самойлова возлагалось исполнение обязанностей Главного начальника снабжений Российских войск в полосе отчуждения КВЖД и на территории, занятой Российскими войсками[740].
А.              П. Будберг, близко наблюдавший процесс «военного строительства Российских войск», отмечал: «...все штаты раздуты до невозможного; имеется даже управление запасной бригады, в которой нет, да и не будет, вероятно, ни одного солдата, но зато есть два генерала, несколько адъютантов и бригадные: врач, священник и пр., и пр. Бригада эта придумана нарочито, чтобы устроить некоторых лиц; пронырливые молодцы прямо выдумывают для себя должности, сами составляют штаты, пишут проекты приказов о своем назначении и проводят все это с молниеносной быстротой»[741].
Согласно справке, составленной начальником военной канцелярии Временного правителя генералом М. В. Колобовым, к 21 августа 1918 г. в подчинении генералу Хорвату состояли: 1) Особый Маньчжурский отряд атамана Г. М. Семенова - до 6 тыс. чел., 24 орудия, 48 пулеметов и четыре бронепоезда, отряд полковника Н. В. Орлова - 1 тыс. чел., 12 орудий, 16 пулеметов и два бронепоезда, 3) отряд атамана И. П. Калмыкова - около 500 чел., два орудия и четыре пулемета, 4) отряд полковника А. Е. Маковкина - 650 чел., восемь пулеметов, 5) туземный полк - до 700 чел., 6) конный полк полковника
В.              В. Враштиля - 500 чел., четыре пулемета, 7) отряд атамана И. М. Гамова - 700 чел., четыре орудия, четыре пулемета, 8) охранная стража КВЖД в составе формирующихся рот - 2,5 тыс. чел., а всего около 12,5 тыс. чел., 42 орудия, 84 пулемета, шесть бронепоездов. На содержание всех этих отрядов ежемесячно тратилось 5 млн руб.[742] Учитывая, что отряды атаманов Семенова и Калмыкова к этому времени фактически уже не подчинялись Хорвату, окончательно переориентировавшись на японцев, Временный правитель располагал всего лишь 5,5 тыс. чел. при 16 орудиях и 32 пулеметами.
Однако особенно рассчитывать на эти силы в борьбе за власть не приходилось. Атаман И. П. Калмыков вместе со своим отрядом вскоре вышел из подчинения Хорвату, переориентировавшись на японцев. Как сообщила в на
чале августа газета «Дальневосточная окраина, «численность отрядов генерала Хорвата заметно тает. Хунхузы, набранные в так называемый пластунский полк Маковкина, все разбежались, захватив с собой предметы обмундирования и вооружения. Пластунский полк фактически распущен[743].
Претензии Д. Л. Хорвата на власть не нашли понимания у «союзников». Так же как их поддержку не получило и Временное правительство автономной Сибири. Официальное письмо, посланное Хрещатицким командующему чехословацкими войсками генералу М. К. Дитерихсу, содержавшее предложение совместных действий против большевиков, было возвращено нераспечатанным. Иностранные консулы во Владивостоке на общем собрании постановили просить свои правительства предложить генералу Хорвату немедленно отозвать его войска в пределы полосы отчуждения КВЖД, а самому ему обратиться к исполнению обязанностей директора той же дороги[744].
Когда авангард «Российских войск» генерала Б. Р. Хрещатицкого августа подошел к станции Голенки, расположенной в 30 верстах перед Ни- кольск-Уссурийским, чехословаки преградили ему путь к городу. В результате между ними произошло вооруженное столкновение. В интервью члена президиума Чехословацкого национального совета доктора Я. Шпачека газете «Дальневосточная окраина» приводятся подробности произошедшего. Для выяснения отношений русские офицеры пригласили к себе в вагон командира чехословацкой роты поручика Горецкого. В это время, несмотря на запрет, русский бронепоезд попытался прорваться через заслон. Поручик Горецкий выскочил из вагона и приказал своим подчиненным при помощи ручных гранат взорвать железнодорожное полотно, что они и сделали. В ответ китайские солдаты, находившиеся в составе отряда Хрещатицкого, открыли огонь, в результате которого погибли два чехословацких стрелка. Д. Л. Хорват вынужден был через генерала В. Е. Флуга выразить свои соболезнования Чехословацкому национальному совету по поводу случившегося и отстранил виновника инцидента генерала Б. Р. Хрещатицкого от занимаемой должности. Он также заявил о готовности отвести свои войска к ст. Пограничная и уволить со службы находившихся в них китайских солдат[745].
В этой крайне неблагоприятной политической ситуации полковник
С.              С. Толстое осуществил ряд мероприятий по формированию в Приморской области русских антибольшевистских вооруженных сил. В приказе № 1 от июля 1918 г. он изложил основные принципы формирования армии, а именно: «строжайшая дисциплина; армия вне политики и служить орудием для борьбы отдельных, каких бы то ни было партий и групп, не будет; никакие комитеты, выборное начало и политическая агитация в рядах армии не допустимы». «Каждый начальник, - отметил Толстов, - должен быть прежде всего
действительно начальником и руководителем своих подчиненных, вне же службы все чины армии - братья».
В армию принимались лица не моложе 17 лет. Обязательный срок службы для добровольцев должен был составить шесть месяцев для ранее служивших в армии и восемь месяцев для всех остальных. Для военнослужащих устанавливались следующие ежемесячные должностные оклады: рядовому бойцу - 90 руб., командиру отделения - 100 руб., командиру взвода - 125 руб., фельдфебелю - 150 руб., командиру полуроты - 350 руб., начальнику команды и старшему офицеру артиллерии - 400 руб., командиру роты - 450 руб., командиру батальона - 500 руб., командиру батареи - 600 руб., командирам полка и артиллерийского дивизиона - 650 руб. Кроме того, нижние чины должны были получать довольствие от казны, а семьи всех военнослужащих, включая и офицеров, - паек в размере 20 руб. на взрослого неработающего и 10 руб. на ребенка[746].
Костяк вооруженных сил Приморской области составила бывшая Владивостокская подпольная военная организация, имевшая в своих рядах около 500 человек. На ее базе в течение июля 1918 г. были образованы четыре стрелковых полка. Командиром 1-го Сибирского стрелкового полка был назначен полковник С. П. Смирнов, 2-го полка - полковник А. Ф. Круковский, 3-го полка - полковник И. И. Томилко, 4-го полка - полковник Н. Н. Пелль- Горский. 1-й и 2-й полки, дислоцировавшиеся во Владивостоке, составили 1-ю бригаду под командованием полковника П. А. Иванова-Мумжиева, 3-й и 4-й полки (в Никольск-Уссурийском) - 2-ю бригаду под командованием полковника X. Е. Бутенко. В составе войск области формировались 1-я и 2-я сотни Уссурийского казачьего войска (командиры - хорунжий Коломийцев и подъесаул Кривошея 1-й)[747].
Во Владивостоке 15 июля был образован 1-й Приморский артиллерийский дивизион под командованием полковника С. JI. Зозулевского. 1-й, 2-й и й батареями дивизиона командовали соответственно капитаны Чуйкин, Быков и Нестеров. Кроме того, в Никольске-Уссурийском началось формирование 1-й, 2-й и 3-й отдельных Приморских легких батарей (командиры - капитаны Броккер, Резниченко и Носков). 20 августа полковник Толстое принял решение все находившиеся в его распоряжении артиллерийские части объединить в 1-й Сибирский стрелковый артиллерийский полк. 1-й Приморский артиллерийский дивизион был переименован в 3-й дивизион 1-го Сибирского стрелкового артиллерийского полка, а входившие в его состав три батареи - в 7-ю, 8-ю и 9-ю батареи полка. 1-я, 2-я и 3-я отдельные Приморские легкие батареи стали именоваться соответственно 1-й, 2-й и 3-й батареями 1-го Сибирского стрелкового артиллерийского полка. Батарей, имевших нумерацию с 4 по 6, не существовало, видимо, их предполагалось сформировать в будущем. Должность командира полка не учреждалась, а общее руководство его
формированием осуществлял инспектор артиллерии войск Приморской области полковник Б. П. Илинский[748].
В подчинении у полковника Толстова находилась также Сибирская военная флотилия. 22 июля он назначил ее командующим капитана 1-го ранга Н. Пелль, начальником штаба флотилии - капитана 2-го ранга Александрова. 23 июля Толстое приказал расформировать доставшийся ему в наследство от большевиков Сибирский флотский экипаж. После августа все моряки, не пожелавшие поступить на службу добровольцами, подлежали увольнению[749]. Военные моряки Сибирской флотилии довольно резко отреагировали на данный приказ. 26 июля на общем собрании они единогласно при девяти воздержавшихся постановили «ни одному матросу не оставаться в бело-зеленом флоте» и потребовали предоставить им право через Николаевск-на-Амуре выехать в Россию[750].
Для укомплектования формируемых частей 18 июля полковник Толстов объявил о мобилизации в войска Приморской области мужского населения Никольск-Уссурийского уезда сроков призыва 1912-1917 гг. По словам Толстова, «население названного уезда, в полном сознании своего долга перед Родиной, горячо откликнулось» на его призыв и «мобилизация, несмотря на всю неблагоприятную обстановку, прошла нормально». Однако настроение мобилизованных, видимо, было не столь восторженным, как об этом говорил Толстов. В результате 28 июля он, «сознавая крайнюю нужду в рабочих руках, ввиду наступившей страдной поры, и приступая к разработке плана общей мобилизации в области», приказал уволить со службы и распустить по домам солдат сроков призыва с 1912 по 1914 г.
Менее чем через месяц, 22 августа, полковник Толстов приказал всех солдат, призванных на действительную военную службу в Никольск- Уссурийском уезде, опять же «ввиду страдной поры» распустить по домам на полевые работы впредь до особого распоряжения. Охрану военного имущества и уход за лошадьми в частях Никольск-Уссурийского гарнизона предлагалось организовать по усмотрению начальника гарнизона - или путем набора добровольцев, или вольнонаемной охраной (т. е. сторожами, говоря современным языком)[751]. Возникает вопрос, а зачем вообще стоило затевать мобилизацию населения в армию, если эта мобилизация была заведомо провальной. Если уж и осуществили ее, тем более при «горячем отклике» мобилизуемых, то стоило любыми путями удержать солдат в частях, а не распускать их сразу же по домам под тем или иным предлогом.
Мало того что полковник Толстов оказался не в состоянии решить проблему укомплектования войск Приморской области личным составом, своими приказами он внес раскол и в офицерский состав. 28 июля он приказал уволить со службы уже призванных по мобилизации отставных кадровых
офицеров, а также лиц, произведенных в офицерские чины во время войны и пробывших на фронте менее двух лет. Лишь в исключительных случаях Толстое разрешил командирам частей ходатайствовать об утверждении их на офицерских должностях[752]. Офицеры военного времени составляли подавляющее большинство в офицерском корпусе Русской армии в 1917 г. Их увольнение со службы привело к тому, что войска Приморской области вообще остались без личного состава, ибо приток добровольцев был невелик. Вряд ли была необходимость назначать всех без исключения офицеров на офицерские должности. В то же самое время в частях Сибирской армии большое количество обер-офицеров занимали должности рядовых бойцов и выполняли свои обязанности более чем прекрасно.
К концу августа подчинявшиеся полковнику Толстову войска Приморской области продолжали состоять из 400-500 человек, сведенных в слабо организованные воинские части, которые носили, однако, внушительные названия «Сибирских стрелковых полков». По словам генерала В. Е. Флуга, из двух таких полков, расквартированных во Владивостоке, лишь 1-й полк под командованием полковника С. П. Смирнова «был единственной частью, по своей организации и численности заслуживающий до известной степени присвоенного ей названия». Чины этого полка, как и вообще офицеры Владивостокского гарнизона, в подавляющем большинстве тяготились своим необычным подчинением земской управе и склонялись к объединению с Российскими войсками, находившимися в подчинении генералу Хорвату[753].
На состоявшемся во Владивостоке совещании представителей обеих военных групп было решено выдвинуть в качестве общего старшего начальника главнокомандующего Российскими войсками генерала М. М. Плешкова. Участвовавший в совещании полковник Толстое принципиально не возражал против объединения всех русских войск, но, находясь под влиянием эсеров, выступал против подчинения ставленнику генерала Д. Л. Хорвата.
Полковник В. А. Волков в интервью корреспонденту владивостокской газеты «Сибирский путь» следующим образом объяснял причины, вынудившие войска Приморской области перейти на сторону Д. Л. Хорвата: «С самого начала своего командования полковник Толстое обнаружил крайне слабые организаторские способности и политическую неустойчивость, неоднократно заявляя о своем сочувствии то Временному правителю, то Сибирскому правительству. Вместе с тем он всячески старался привить политику войскам, что абсолютно недопустимо и даже преступно в настоящий момент, когда России нужна сильная непоколебимая армия. Благодаря его крайне неустойчивому командованию среди местных войск началась дезорганизация. Многие, которым надоело это двусмысленное, неопределенное положение, начали переходить в войска Временного правителя. Такое странное положение не могло долго продолжаться, и вот с целью предотвращения окончательного развала формирующейся армии мы решили соединиться под общим командо
ванием генерала Плешкова. Лишь истинное горячее желание принять участие в спасении нашей родины руководит и будет руководить нами»[754].
Вечером 23 августа генерал М. М. Плешков объявил о включении вооруженных сил Приморской области в состав Российских войск Дальнего Востока и приказал всем старшим начальникам прибыть к нему. К указанному времени все старшие офицеры войск Приморской области представились главнокомандующему и в 23 час. разошлись по местам. Полковник Толстов, как не исполнивший приказ М. М. Плешкова, был им отстранен от должности командующего вооруженными силами Приморской области и заменен полковником П. Г. Бурлиным. На этом процедура объединения войск была исчерпана.
Полковник Толстов и поддерживавшие его руководители областного и городского самоуправлений категорически отказались признавать распоряжения Плешкова. Примерно в 24 час. С. С. Толстов, А. С. Медведев, А. Ф. Агарев и
А.              А. Краковецкий в сопровождении отряда милиции прибыли в штаб войск и попытались взять его под свой контроль, но энергичный протест коменданта г. Владивостока капитана В. П. Викторова вынудил их ретироваться[755]. Милицейский караул, выставленный С. С. Толстовым у штаба крепости рядом с караулом от войск Приморской области, около 3 час. ночи был изгнан с поста.
Утром 24 августа на входе в здание Приморской областной земской управы было вывешено объявление о временном прекращении ее работы. Внутри помещения происходили непрерывные совещания членов Временного правительства автономной Сибири, Сибирской областной думы, Областной земской управы и Городской думы с участием полковника Толстова. Здание управы охранял отряд милиционеров. Сюда же был стянут весь резерв Владивостокской милиции. Милиционерам удалось разоружить дежуривший в банке наряд от войск Приморской области! Но вскоре у здания банка начали сосредоточиваться дополнительные силы от обеих сторон. Неизбежное вооруженное столкновение было предотвращено только благодаря прибытию отряда иностранных войск, состоявшего из американских и чехословацких солдат, который взял под свою охрану банк[756].
По инициативе земской управы в течение всего дня на улицах Владивостока распространялись листовки, в которых сообщалось, что будто бы Хорват тайно ввел в город значительный вооруженный отряд, захватил штаб и силой оружия заставил старших начальников подчиниться приказу Плешкова. Генералу Хорвату приписывалось намерение арестовать членов Областной земской управы и Временного правительства автономной Сибири, а также захватить банк, казначейство и т. п.[757] Одновременно были предприняты меры к тому, чтобы не допустить контрагитации со стороны противника. Так, в ночь на августа по предписанию Приморской областной земской управы ее член Г. Ф. Семешко прибыл в сопровождении вооруженных людей в типографию
газеты «Сибирский путь» и приказал штыками разворотить набранный номер газеты, а уже отпечатанные экземпляры конфисковал. Действия Г. Ф. Семешко были вызваны стремлением не допустить обнародования приказа генерала М. М. Плешакова о принятии на себя командования войсками Приморской области. Правда, на страницах уничтоженного номера газеты этот приказ помещен не был[758].
Лидерам антихорватовской группировки удалось убедить иностранных консулов в обоснованности этих обвинений и в необходимости, в целях предупреждения кровопролития, ликвидировать «переворот». 25 мая во Владивостоке состоялось совещание военных представителей иностранных держав под председательством командующего японскими военными силами в Приморье генерала Накашима[759]. Участники совещания приняли следующую резолюцию: «Отвечая выраженному мнению представителей союзных держав во Владивостоке, 1) заявить генералу Плешкову, что, так как, учитывая настоящие условия, не могут признать его главнокомандующими русскими военными силами Приморской области, его присутствие считать нежелательным; 2) что войска, находящиеся под командованием полковника Бурлина, должны сдать оружие в тот же день, 25 августа; 3) представители союзников ничего не имели бы против, чтобы эти обезоруженные войска перешли в распоряжение атамана Семенова или полковника Толстова, при условии, если тот или иной их примет; 4) здание штаба крепости должно быть отдано в распоряжение полковника Толстова в тот же день». В конце резолюции генерал Накашима написал: «Это решение должно осуществиться без задержки до утра 26 августа»[760].
Генерал М. М. Плешков ничего не сделал для того, чтобы не допустить реализации намерений «союзников». Бросив на произвол судьбы подчинявшиеся ему войска, под благовидным предлогом он немедленно выехал из Владивостока. В тот же день, около 18 час., полковник П. Г. Бурлин получил распоряжение союзного командования о немедленной сдаче русскими войсками всего оружия и очищения ими занимаемых помещений. При этом отряды союзных войск окружили штаб и расположение русских частей. Бурлин вынужден был подчиниться давлению «союзников». К 22 час. войска Приморской области были разоружены и изгнаны из мест своего пребывания[761].
В результате мероприятий, проведенных «союзниками», полковник
С.              С. Толстое был восстановлен в прежней должности. Однако его авторитет в войсках Приморской области, и без того находившийся на невысоком уровне, упал до нулевой отметки. Офицерство объявило ему бойкот. Показатель
ный в этом отношении конфликт произошел в кафе «Олимпия». Полковник Толстов, имея на груди орден Св. Георгия, сидел за столом и пил кофе, когда к нему подошел поручик Матвеев, также георгиевский кавалер. Поручик, взяв руку под козырек и испросив разрешения обратиться, заявил: «Господин полковник, известно ли Вам, что Вы постановлением Владивостокской группы офицеров ордена Св. Георгия за способствование разоружению российских войск лишены права ношения ордена, коего и я являюсь представителем. Потрудитесь, господин полковник, снять; в противном случае, я это сделаю сам». Поручик Матвеев явно рассчитывал, что в ответ на оскорбление Толстов вызовет его на дуэль, однако тот, волнуясь, «тоном уличенного на месте преступления» сказал: «Потрудитесь написать на бумаге Ваш протест, здесь же я Вас прошу не делать инцидента, я сейчас уйду». После чего поспешно удалился[762].
Второго сентября 1918 г., сказавшись больным, С. С. Толстов передал командование войсками Приморской области командиру второй бригады полковнику X. Е. Бутенко. На следующий день в газете «Дальневосточная окраина» было опубликовано открытое письмо С. С. Толстова следующего содержания: «Отвечать на ложь и те приемы, к которым прибегли лица определенного лагеря против меня, я считаю ниже своего достоинства. Сожалею, что к числу лиц, поднявших на меня травлю, принадлежат многие офицеры, определенно знавшие меня как искреннего сторонника слияния военных русских сил воедино, но, конечно, не под главенством генерала, находящегося в полном подчинении правителя генерала Хорвата. Получив власть командующего из рук земских и городских самоуправлений как выразителей воли и желаний большинства населения Приморской области, я, естественно, нося лет с честью офицерские погоны, по своим убеждениям не мог обмануть доверие и категорически отверг сделанные мне предложения генералом Хорватом через генерала Самойлова, а также приказ генерала Плешкова о подчинении ему. Выполняя свой долг перед выборными органами земских и городских самоуправлений, т. е. народом, и чувствуя себя физически и нравственно переутомленным, решил оставить командование войсками и, вместе с тем, требовать о назначении смешанной комиссии, дабы доказать населению, что все распространяемое против меня есть гнусная ложь. Что же касается постановления группы георгиевских кавалеров, то этот акт, как незакономерный, считаю для себя не обязательным. Действия противной стороны в корне разрушают созданное упорным двухмесячным трудом налаживающееся военное дело и могут привести к потере самостоятельности высшего русского командования в деле организации русских войск на Д. Востоке»[763].
По свидетельству генерала В. Е. Флуга, когда разоружение русских частей во Владивостоке уже состоялось, иностранные консулы стали сомневаться в целесообразности столь поспешно принятой ими меры. Эти сомнения усилились после прибытия во Владивосток английского генерала А. Нокса, наделен
ного особыми полномочиями[764]. 3 сентября 1918 г. майор английской службы
Ч.              Денлоп прибыл в штаб Владивостокской крепости и сделал официальное заявление о намерении возвратить оружие, изъятое ранее у частей войск Приморской области[765].
Процедура возвращения оружия состоялась 10 сентября в помещении штаба Владивостокской крепости. Военнослужащим 1-го и 2-го Сибирских стрелковых полков было передано 163 винтовки. Затем, уже на улице, состоялись молебен и парад[766]. «Весь город расцвечен был национальными флагами, и лишь одно здание стояло угрюмо ничем не украшенное, здание земской управы. Все сияли радостью, и лишь эти дезертиры от большевизма были хмуры и невеселы...», - писала харбинская газета «Призыв»[767].
«Этой запоздалой реабилитацией, однако, не могли быть вполне сглажены следы тяжкого оскорбления, нанесенного русской армии, - писал
В.              Е. Флуг, - тем более что возвращение оружия было обусловлено немедленным удалением отряда из Владивостока в полосу отчуждения КВЖД»[768]. 19 сентября 1-й и 2-й Сибирские полки и 3-й дивизион 1-го Сибирского артиллерийского полка войск Приморской области прибыли в Харбин, а позднее расположились на станции Ханьдаохядзы, где и оставались до декабря г. в качестве Группы войск генерала Бурлина[769].
Таким образом, попытка формирования на территории Приморской области русских антибольшевистских вооруженных сил к концу августа 1918 г. полностью провалилась. Причиной тому стала позиция иностранных держав, которые не желали восстановления Российской государственности на Дальнем Востоке и противодействовали созданию какого-либо противовеса своему военному присутствию в регионе. Деструктивную роль сыграли и эсеры. В возрождении русской регулярной армии они видели угрозу реванша контрреволюционных сил в России.
Не менее отрицательную роль в процессе формирования белогвардейских вооруженных сил в Приморье сыграл генерал М. К. Дитерихс. Для характеристики этого деятеля уместно будет привести следующее свидетельство. Полковник Толстов рассказывал генералу Будбергу, что, когда началось разграбление чехами военных складов Владивостокской крепости, он обратился с жалобой к Дитерихсу как «к русскому генералу русского генерального штаба». Но тот ответил: «И дальше будем поступать так же, у нас ничего нет, и взять нам неоткуда; русского же нам жалеть нечего»[770]. Весьма странную позицию занимал генерал, которому спустя год суждено было стать одним из главных руководителей возрожденной «Российской армии».

В сентябре 1918 г. советская власть на территории от Байкала до Тихого океана была ликвидирована. Исход борьбы на территории Забайкальской области решили части I Средне-Сибирского корпуса Сибирской армии и Чехословацкого корпуса, входившие в состав так называемого Восточного фронта. Эти войска, находившиеся под общим командованием генерал-майора Р. Гайды, наступая с запада вдоль Транссибирской железнодорожной магистрали, 26 августа заняли Читу, а 31 августа в районе станции Оловянная соединились с Особым Маньчжурским отрядом атамана Семенова.
К этому времени в Приморье завершилось сосредоточение значительной группировки союзнических войск. Так, 3 августа из Гонконга во Владивосток прибыл английский 25-й Миддлсекский пехотный полк, 9 августа - батальон французов. С 11 по 15 августа во Владивостокском порту выгрузилась японская 12-я пехотная дивизия численность около 16 тыс. чел. 15 августа начали прибывать части экспедиционного корпуса США, насчитывавшего около тыс. чел. В ночь на 24 августа крупные силы японцев перешли в наступление и 5 сентября заняли Хабаровск. Вместе с японскими войсками в город вступил Особый казачий отряд есаула И. П. Калмыкова.
После падения Читы и Хабаровска большевистские руководители Амурской области пребывали в полной растерянности. Вечером 18 сентября началась стихийная эвакуация из Благовещенска в Сахалян красногвардейцев. В ночь на 19 сентября находившийся в Сахаляне Амурский отряд атамана И. М. Гамова под непосредственным командованием подполковника И. Н. Никитина скрытно переправился на русский берег и к 5 час. утра занял весь город. Советские войска были разоружены. 19 сентября в городе Зея состоялось последнее заседание Дальсовнаркома, на котором было принято решение о прекращении вооруженной борьбы. В тот же день Зея была занята наступавшими с востока японскими войсками[771].
На основании полномочий, полученных от Временного Сибирского правительства, 5 сентября командир I Средне-Сибирского корпуса полковник
А.              Н. Пепеляев предложил Г. М. Семенову занять пост командира Приамурского корпуса Сибирской армии и главного начальника Приамурского военного округа, на что последний ответил согласием[772]. Приказом по Сибирской армии от 10 сентября 1918 г. полковник Г. М. Семенов, теперь уже официально, был назначен командиром V Приамурского армейского корпуса со штабом в Хабаровске. В состав корпуса предполагалось включить 9-ю Сибирскую стрелковую дивизию из 33-го Владивостокского, 34-го Хабаровского, 35-го Благовещенского и 36-го Ново-Уссурийского Сибирских стрелковых полков, а также Забайкальскую и Сводную (Амурского и Уссурийского казачьих войск) казачьи дивизии. Для комплектования, снабжения и охраны государственного порядка V Приамурскому корпусу были выделены терри
тории Амурской, Приморской и Камчатской областей, а также казачьи земли Забайкальской области[773].
Тогда же произошло восстановление организационных структур Забайкальского казачьего войска. 30 августа в должность войскового атамана вступил полковник В. В. Зимин, избранный на этот пост еще в 1917 г. Начальником войскового штаба был назначен есаул И. X. Шароглазов. Должность атамана 1-го военного отдела Забайкальского казачьего войска занял генерал- майор И. Н. Толстихин, 2-го военного отдела - войсковой старшина
А.              Хлебников, 3-го военного отдела - полковник А. П. Силинский, 4-го военного отдела - войсковой старшина Ф. Ф. Рюмкин. Все эти назначения были осуществлены войсковым атаманом с согласия Г. М. Семенова как командира Приамурского армейского корпуса[774].
Реально Семенов контролировал лишь небольшую часть Забайкальской области, примыкавшую к китайской границе, и приступить к фактическому исполнению возложенных на него обязанностей он не мог при всем своем желании. К тому же приказ о назначении Семенова, скорее всего, не был согласован Ивановым-Риновым с Советом министров Временного Сибирского правительства. Семенов поэтому не спешил объявить о вступлении в командование корпусом и занял выжидательную позицию.
Лишь 8 октября 1918 г. на ст. Борзя атаман Г. М. Семенов подписал приказ № 1 по войскам V Приамурского отдельного корпуса[775], в котором объявил о вступлении в командование корпусом и в должность главного начальника Приамурского военного округа. Начальником штаба корпуса был назначен генерал-майор П. П. Оглоблин, обер-квартирмейстером - полковник Н. Г. Сабельников, дежурным штаб-офицером - полковник Л. В. Вериго, начальником снабжений - полковник М. И. Афанасьев, начальником военных сообщений - подполковник С. Н. Меди, инспектором артиллерии - подполковник В. Воскресенский, корпусным инженером - подполковник Квятков- ский, корпусным интендантом - полковник С. А. Бирюков.
Тем же приказом войсковым атаманам Забайкальского, Амурского и Уссурийского казачьих войск предписывалось призвать по мобилизации всех казачьих офицеров в возрасте от 18 до 43 лет включительно и, кроме того, призвать на действительную службу казаков нарядов 1917 и 1918 гг. Данный контингент должен был влиться в состав войсковых частей и соединений, которые предлагалось сформировать по следующему плану: Забайкальскому казачьему войску - Забайкальскую казачью дивизию в составе 1-го, 2-го, 3-го, го Забайкальских казачьих полков и Забайкальского казачьего артиллерий
ского дивизиона (две батареи); Амурскому казачьему войску - два конных полка и Амурскую казачью батарею; Уссурийскому казачьему войску - один конный полк. Полки должны были иметь в своем составе по четыре сотни, артиллерийские батареи - по четыре орудия. Пунктами формирования частей Забайкальской казачьей дивизии назначались г. Чита (1-й полк и артиллерийский дивизион), г. Троицкосавск (2-й полк), г. Акша и ст. Борзя (3-й полк) и г. Нерчинск (4-й полк)[776].
Ко времени издания приказа почти все перечисленные в нем воинские части уже были организованы и находились в процессе формирования. Самым крупным и боеспособным соединением корпуса стала 1-я Забайкальская казачья дивизия. Ее формирование началось еще в конце августа по инициативе командира Средне-Сибирского корпуса полковника А. Н. Пепеляева. августа 1918 г. он своим приказом назначил временным наказным атаманом Забайкальского казачьего войска полковника Е. Г. Сычева, которому поручил произвести мобилизацию забайкальских казаков и сформировать из них действующие части. 20 августа Е. Г. Сычев вступил в должность и в тот же день объявил мобилизацию казаков нарядов 1915, 1916, 1917 и 1918 гг.[777]
Сразу же после взятия чехо-белыми Читы по приказу А. Н. Пепеляева полковник Е. Г. Сычев приступил к формированию 1-й Забайкальской казачьей дивизии и произвел связанные с этим назначения. На должность начальника штаба дивизии он назначил подъесаула П. А. Федосеева, командующим первой бригады - полковника Я. Г. Лапшакова, командующим 1-м Читинским полком - есаула Е. JI. Трухина, 1-м Нерчинским полком - полковника В. И. Войлошникова, 1-м Верхнеудинским - войскового старшину
В.              П. Славинского, 1-м Троицкосавским - полковника А. П. Бакшеева. Формирование артиллерийских частей Е. Г. Сычев поручил полковнику Е. Б. Арцишевскому, который 1 сентября был назначен командующим Забайкальским казачьим артиллерийским дивизионом.
На основании телеграммы командира V Приамурского корпуса от 12 сентября 1918г., приказом по Забайкальскому казачьему войску от 15 сентября полки формируемой дивизии были переименованы: 1-й Верхнеудинский в 1-й Забайкальский, 1-й Читинский во 2-й Забайкальский, 1-й Нер- чинский - в 3-й Забайкальский, а состоявший в Особом Маньчжурском отряде Ононский полк - в 4-й Забайкальский казачий. Местами квартирования частей дивизии назначались: штабу дивизии, 2-му полку и Забайкальскому казачьему артдивизиону - г. Чита, 1-му полку - г. Троицкосавск, 3-му полку - г. Нерчинск, 4-му полку - ст. Оловянная. В изменение данного приказа сентября 1918 г. в нумерацию полков вновь были внесены изменения. Полк, формируемый в Чите, получил 1-й номер, в Троицкосавске - 2-й номер, на ст. Борзя (близ Оловянной) - 3-й номер, в Нерчинске - 4-й номер[778].

К этому времени почти полностью сменился и командный состав дивизии. Приказом по Забайкальскому казачьему войску от 14 сентября 1918 г. начальником дивизии был назначен генерал-майор Д. Ф. Семенов, начальником штаба дивизии - Генштаба полковник И. В. Тонких, командирами первой бригады - полковник Я. Г. Лапшаков, второй бригады - полковник Г. Е. Мациевский, 1-го полка - полковник А. П. Бакшеев, 2-го полка - полковник Н. М. Комаровский, 3-го полка - полковник И. Я. Шемелин, 4-го полка - войсковой старшина В. И. Войлошников, Забайкальского казачьего артдивизиона - есаул Ф. К. Мыльников.
В изменение вышеупомянутых приказов 20 сентября 1918 г. командиром первой бригады Забайкальской казачьей дивизии был назначен полковник П. Бакшеев, командиром второй бригады - полковник И. Я. Шемелин, командиром 1-го Забайкальского казачьего полка (в Чите) - генерал-майор Г. Е. Мациевский, 2-го Забайкальского казачьего полка (в Троицкосавске) - полковник Н. М. Комаровский, 3-го Забайкальского казачьего полка (на ст. Борзя) - войсковой старшина В. И. Войлошников, 4-го Забайкальского казачьего полка (в Нерчинске) - полковник М. Е. Золотухин[779]. Командиром Забайкальского артдивизиона остался Ф. К. Мыльников, произведенный в войсковые старшины. 1-й Забайкальской казачьей батареей командовал есаул К. Токмаков, 2-й Забайкальской казачьей батареей - подъесаул Н. С. Голобоков. 16 октября в составе дивизии началось формирование кон- но-саперной команды, во главе которой встал есаул К. П. Гладышев[780].
В связи с формированием V Приамурского корпуса Особый Маньчжурский отряд подвергся реорганизации. 23 сентября из ОМО была выделена Отдельная Туземная конная бригада в составе 2-го Даурского, 3-го Даурского (Хамарского) конных полков и артиллерийской батареи. 11 октября бригада была развернута в Отдельную Туземную конную дивизию, с 19 октября именовавшуюся Отдельной Инородческой конной. Числившаяся в составе дивизии Туземная артиллерийская батарея подполковника Александровича ноября была преобразована в «Инородческую конно-артиллерийскую бригаду Отдельной инородческой конной дивизии». Эта дивизия была прикомандирована к V Приамурскому корпусу с подчинением непосредственно атаману Г. М. Семенову. Во главе дивизии встал генерал-майор Р. Ф. Унгерн фон Штернберг[781].
Особый Маньчжурский отряд после выделения из него вышеперечисленных частей с 8 октября вошел в состав корпуса. Во главе ОМО Г. М. Семенов поставил начальника своего конвоя войскового старшину А. И. Тирбаха с предоставлением ему прав начальника отдельной бригады. Для управления отрядом организовался новый штаб, так как прежний штаб ОМО был переименован в штаб V Приамурского корпуса. Начальнику Особого Маньчжурского отряда
подчинялись находившиеся в распоряжении Г. М. Семенова бронированные поезда «Атаман», «Грозный», «Мститель» и «Семеновед».
Приказом по V Приамурскому корпусу от 19 октября 1918 г. на территории Забайкальской области были образованы два военных района. 1-й район охватывал территории Читинского, Нерчинского и Нерчинско-Заводского уездов (управление в Чите), 2-й район - Верхнеудинского, Троицкосавского, Селенгинского и Баргузинского (управление в Верхнеудинске), за исключением казачьих территорий. Начальником 1-го военного района был назначен начальник Забайкальской казачьей дивизии генерал-майор Д. Ф. Семенов, начальником 2-го военного района - начальник 8-й Читинской стрелковой дивизии генерал-майор Л. В. Афанасьев. Права и обязанности начальников военных районов на казачьих территориях возлагались на атаманов соответствующих отделов Забайкальского казачьего войска[782].
Особый казачий отряд атамана Калмыкова являлся совершенно самостоятельной боевой единицей, не входившей в состав каких-либо войсковых объединений. Управление и структура отряда окончательно сложились в сентябре-ноябре 1918 г. Помощником атамана Калмыкова и его заместителем на время отъездов из Хабаровска являлся есаул А. П. Эпов, начальником штаба отряда - есаул Ю. А. Савицкий, старшим адъютантом штаба - подъесаул Е. Алексеев, обер-офицером для поручений хорунжий - Н. Клок, начальником артиллерии отряда - подъесаул А. Никитин.
Ко времени взятия Хабаровска в состав отряда атамана Калмыкова входили Уссурийский казачий дивизион (подъесаул И.
Толстоногов), пулеметная команда (сотник Михайловский), конвойный взвод (подъесаул
В.              Бирюков), а также артиллерия - двухбатарейный конно-горный дивизион, отдельная легкая батарея и отдельный тяжелый взвод.
Приказом Калмыкова от 12 сентября 1918 г. Уссурийский казачий дивизион был развернут в Уссурийский казачий полк четырехсотенного состава. Его командиром был назначен войсковой старшина А. М. Бирюков. Кроме того, в составе отряда 13 сентября были организованы: Пластунская сотня, 24 октября развернутая в Пластунский пеший дивизион (батальон) двухсотенного состава (командир - подъесаул П. Птицын) и Инженерно- техническая рота (командир - есаул П. Макаренко, с 6 ноября - есаул Кас- тальев). В состав последней входили саперная полурота, конно-подрывная команда, железнодорожная команда, команда связи и парк[783]. октября в Хабаровске начал работу 5-й чрезвычайный войсковой круг Уссурийского казачьего войска. Делегаты круга наградили И. П. Калмыкова чином генерал-майора. Калмыкову удалось провести решение о дополнительной мобилизации уссурийских казаков и создании новых вооруженных формирований в составе Особого казачьего отряда. Круг запретил службу уссурийских казаков в каких-либо отрядах, кроме Особого казачьего атамана Калмыкова и Особого Маньчжурского атамана Семенова.

На основании решений круга 4 ноября Калмыков подписал приказ о мобилизации казаков срока службы 1917-1920 гг., а также 1913-1916 гг., не бывших на фронте. Мобилизации также подлежали все, ранее служившие в Красной армии, и учителя-казаки, принимавшие участие в большевистском движении. В связи с предстоящей мобилизацией 6 ноября Калмыков приказал приступить к формированию в Никольск-Уссурийском 2-го Уссурийского казачьего полка (командир - войсковой старшина Н. И. Савельев). Позднее этот полк дислоцировался на станции Гродеково[784].
Войска Амурской области. При свержении советской власти в Благовещенске, в целях «скорейшего упорядочения жизни» в городе, было образовано Правительство Амурской области под председательством Благовещенского городского головы правого эсера А. Н. Алексеевского. В состав правительства вошли атаман Амурского казачьего войска И. М. Гамов, начальник Амурского отряда подполковник И. Н. Никитин и председатель Амурской областной земской управы Н. Н. Родионов. По распоряжению правительства, командующим войсками Амурской области 23 сентября был назначен подполковник И. Н. Никитин, ранее занимавший должность начальника штаба отряда атамана Гамова.
В течение октября произошло организационное оформление вооруженных сил области. Временное Амурское правительство на своем заседании 6 октября одобрило доклад А. Н. Алексеевского о мобилизации в войска области неказачьего населения сроков службы 1917-1918гг., т.е. родившихся в 1896— 1897 гг. Мобилизованный контингент предполагалось влить в ряды вновь формируемого 1-го Амурского стрелкового полка. В то же время 5-й круг Амурского казачьего войска принял решение о расформировании Амурского отряда атамана Гамова, а для продолжения борьбы с большевиками сформировать четырехсотенный Амурский казачий полк и четырехорудийную Амурскую казачью батарею. Для укомплектования этих частей призывались казаки сроков службы 1917-1920 гг., а также казаки призыва 1916 г., которые не были на Германском фронте[785]. Согласно донесению, направленному подполковником
С.              Н. Колеговым на имя генерал-квартирмейстера штаба Сибирской армии, в начале октября вооруженные силы Временного Амурского правительства насчитывали примерно 1,1 тыс. офицеров, казаков и добровольцев при семи артиллерийских орудиях[786].
***
После самоликвидации Временного правительства автономной Сибири немногочисленные войска Приморской области были включены в состав Си
бирской армии. В изменение приказа по армии от 10 сентября 1918 г. временно, до окончательного урегулирования военного управления на Дальнем Востоке, 4 октября генерал П. П. Иванов-Ринов назначил полковника X. Е. Бутенко командующим сухопутными и морскими силами Приморской области с правами командира неотдельного корпуса. На полковника Бутенко возлагалось формирование 9-й Сибирской стрелковой дивизии и соответствующей ей кадровой дивизии. Командиру же V Приамурского армейского корпуса полковнику Семенову предлагалось продолжать формировать Забайкальскую и Сводную казачьи дивизии, а также штаб корпуса[787].
Вступив в должность, полковник Бутенко попытался свою власть распространить и на Хабаровский гарнизон. 13 октября он официально заявил, что приказ № 1 по Хабаровскому гарнизону, изданный атаманом Калмыковым сентября 1918 г., исполнению не подлежит, так как «офицер этот самозва- но объявил себя начальником гарнизона, не будучи назначен на эту долж-
290
ность» .
Вслед за этим Бутенко направил в Хабаровск генерал-лейтенанту А. С. Сулевичу телеграмму, в которой заявил, что приказом командующего Сибирской армией атаман Калмыков подчинен ему, как командующему во- енно-сухопутными и морскими силами Приморской области, и предложил Сулевичу принять от Калмыкова должность начальника Хабаровского гарнизона. Неисполнение Калмыковым этого распоряжения должно было, по словам Бутенко, привести к нежелательным для него осложнениям в связи с ожидавшимся прибытием на Дальний Восток командующего Сибирской армией генерала П. П. Иванова-Ринова.
Атаман Калмыков категорически отказался сдать должность начальника гарнизона генералу Сулевичу и направил во Владивосток полковнику Е. X. Бутенко, в Никольск-Уссурийский генералу Л. Н. Скипетрову и в Читу атаману Г. М. Семенову телеграмму следующего содержания:
«1) Сохранив честь и достоинство офицера русской армии полным разрывом с предательской властью в самом начале ее упрочения на Дальнем Востоке, создав отряд на принципе железной дисциплины, на принципе «солдат должен быть вне политики», удостоившись чести принять боевое крещение в рядах доблестных союзников на Уссурийском фронте, развертывая отряд как боевую единицу русской армии с задачей дальнейшего участия на фронте, за проданную честь и достоинство истерзанной родины - я, как атаман созданного мною отряда, категорически отказываюсь не только от подчинения, но даже от совместной работы с вами, как ставленника Вакулина и компании. Как войсковой атаман Уссурийского казачьего войска протестую против вашего незаконного стремления подчинить меня; ваше же незаконное вмешательство в жизнь Уссурийского казачьего войска, выразившееся в не принадлежащем вам праве мобилизации казаков, считаю преступным. Не признавая вас, не признаю и ваших ставленников, и передавать им обязанности начальника гарнизона, взятые мною на основании устава гарнизонной службы, не намерен.
Нежелательных осложнений с вами не боюсь, готов на них и заявляю, что я не из тех, кого можно запугать.
В связи с вышеизложенным, считаю долгом откровенно заявить вам, что ваши распоряжения по Хабаровскому гарнизону и учреждениям г. Хабаровска по военным вопросам, как тормозящие дело создания армии, встретят с моей стороны полное пренебрежение и противодействие.
Как кадровый офицер русской армии, свято чтящий идею воссоздания ее, рекомендую вам в интересах дела, над которым я работаю восемь месяцев, раз навсегда отказаться от идеи быть моим командующим»[788].
Генерал П. П. Иванов-Ринов прибыл во Владивосток 23 октября. В своем выступлении на совместном заседании военных и гражданских властей, состоявшемся в помещении областного комиссариата, он выразил уверенность, что на Дальнем Востоке, так же как и в Западной Сибири, будет создана правильно организованная армия. Командарм заявил, что конфликты «между отдельными воинскими начальниками и военными отрядами» объясняются недоразумениями и недостаточной осведомленностью, ибо «нельзя предположить, чтобы кто-либо с тысячным отрядом пошел против России». Всех, кто не подчинится ему как военному министру Временного Сибирского правительства, Иванов-Ринов пообещал объявить изменниками страны и поступить с ними как с изменниками[789].
Атаман Г. М. Семенов в этом конфликте занял нейтральную позицию. 30 октября 1918 г. в интервью корреспонденту «Народной газеты» он обратил внимание на то, что И. П. Калмыков связан решениями 5-го круга Уссурийского казачьего войска, который постановил, «что он никакому правительству не подчиняется и только согласен будет отдать отчет в своих распоряжениях и приказах или Сибирской Областной думе, или Учредительному собранию». Подчиняясь постановлению этого круга, Калмыков не мог признать себя подчиненным военному министру и поэтому во время своего пребывания во Владивостоке не представился ему[790].
На следующий день, 31 октября 1918 г., в Хабаровске состоялось совещание атаманов И. П. Калмыкова, И. М. Гамова и Г. М. Семенова, на котором решился вопрос об объединении Уссурийского, Амурского и Забайкальского казачьих войск в союз под общим командованием Г. М. Семенова. Для окончательной легитимации данного решения предполагалось созвать краевой казачий съезд в Чите. Однако съезд так и не состоялся, а сам Союз Дальневосточных казачьих войск был оформлен лишь соглашением трех атаманов. При этом И. П. Калмыков и И. М. Гамов признали Г. М. Семенова Походным атаманом всех строевых частей Забайкальского, Уссурийского и Амурского
казачьих войск[791]. Следует отметить, что Г. М. Семенов не имел никаких прав выступать от имени Забайкальского казачьего войска, атаманом которого в это время являлся полковник В. В. Зимин. Только спустя полгода, 23 апреля г., Г. М. Семенов был избран походным атаманом Забайкальского казачьего войска[792] и лишь с этого времени мог на законных основаниях именовать себя Походным атаманом всех Дальневосточных казачьих войск.
***
Япония, стремясь к установлению контроля над территорией русского Дальнего Востока, направила в Россию свои войска, которые к осени того же года оккупировали территорию от Владивостока до Читы. Осознавая невозможность прямой аннексии Дальнего Востока, Япония пошла по пути привлечения на свою сторону местных казачьих атаманов с тем, чтобы проводить японскую политику русскими руками. Однако не следует воспринимать атаманов Семенова и Калмыкова как прямых ставленников Японии. Атаманы пытались использовать поддержку японцев для организации на Дальнем Востоке антибольшевистских вооруженных сил, в то время как другие стремились опираться на США, Англию или Францию.
Командующий Сибирской армией генерал П. П. Иванов-Ринов в докладе на имя Верховного главнокомандующего генерала В. Г. Болдырева 13 ноября 1918 г. отмечал, что малейшее несогласие с Семеновым «может отвратить его от нас и заставит сыграть на японцев». «Свидетельствую, - писал Иванов- Ринов, - что Семенов обладает всеми средствами и возможностями порвать сообщение Омска с Востоком. А это случится, если поставить его в оппозицию». Чтобы нейтрализовать и атамана, и поддерживавших его японцев, командующий армией предложил организовать на Дальнем Востоке казачий корпус (из частей Забайкальского, Амурского и Уссурийского казачьих войск) под командованием Семенова, а в противовес ему создать на всякий случай армейский корпус. Только таким способом, по мнению Иванова- Ринова, и можно было справиться с атаманством, а вместе с тем и с интригою японцев[793]. В связи с проектом командарма, видимо, и было принято решение об изъятии 8-й Читинской стрелковой дивизии из состава IV Восточно- Сибирского корпуса и передаче ее в распоряжение Семенова. Вместо гене- рал-майора JI. В. Афанасьева приказом атамана Семенова от 24 ноября 1918 г. начальником 8-й Сибирской стрелковой дивизии был назначен генерал-майор А. В. Мисюра[794].

14 ноября 1918 г. «согласно личному приказанию командующего Сибирской армией» Г. М. Семенов приступил к формированию Отдельного Восточного казачьего корпуса и подписал приказ № 1 по его войскам. В первом параграфе этого приказа он сообщил, что в состав V Приамурского и Восточного Казачьего отдельных корпусов входят 1-я Забайкальская казачья дивизия, Амурская и Уссурийская казачьи бригады, Особый Маньчжурский атамана Семенова отряд, Инородческая и 8-я Читинская стрелковая дивизии. Впредь до особого распоряжения управление обоими корпусами возлагалось на штаб Отдельного Восточного казачьего корпуса. С 18 ноября полковник Семенов подписывал приказы «по Отдельному Восточному казачьему корпусу и Отдельному 5 Приамурскому корпусу», не указывая свою должность.
Руководящий состав штаба корпуса первоначально остался прежним. Ввиду избрания полковника П. П. Оглоблина войсковым атаманом Иркутского казачьего войска 18 ноября 1918 г. начальником штаба корпуса был назначен полковник Л. В. Вериго. Ставшую вакантной должность дежурного штаб- офицера штаба корпуса занял полковник П. Савостьянов. Прибывший в Читу по направлению из штаба Сибирской армии полковник Н. Г. Сабельников пришелся «не ко двору» и был заменен в должности обер-квартирмейстера штаба корпуса войсковым старшиной Е. Д. Жуковским. Кроме того, ноября генерал-майор М. И. Афанасьев занял вновь учрежденный пост помощника командира корпуса, а на освободившуюся должность начальника снабжений был назначен полковник С. А. Бирюков, которого в должности корпусного интенданта заменил войсковой старшина А. П. Федотьев298.
Командир V Приамурского армейского корпуса полковник Г. М. Семенов являлся единственным из старших военных начальников, кто отказался признать Колчака Верховным правителем и Верховным главнокомандующим. Уже вечером 18 ноября председатель Совета министров Всероссийского правительства П. В. Вологодский получил от Г. М. Семенова телеграмму, в которой сообщалось об отказе признать Колчака Верховным правителем, так как в свое время Колчак не оказал никакой помощи продовольствием и снаряжением Особому Маньчжурскому отряду, хотя и имел к тому полную возможность. Семенов предложил избрать Верховным правителем или А. И. Деникина, или А. И. Дутова, или Д. Л. Хорвата. По свидетельству Вологодского, через полчаса после первой телеграммы от Семенова была получена вторая, в которой он предупредил, что в случае неисполнения его требований он объявит Дальний Восток особой государственной единицей. Вологодский передал эти телеграммы Колчаку, но к его удивлению последний отнесся к ним довольно спокойно. Колчак сказал, что ничего другого он и не ожидал от Семенова; его угроз бояться нечего, с ним нетрудно справиться, так как преданных воинских частей у Семенова немного, тысяч до пяти, не больше, и не удастся ему образовать отдельной государственной единицы на

Дальнем Востоке. Дальше Забайкалья его влияние не распространяется, а на Амуре и во Владивостоке он вовсе не имеет приверженцев[795].
Пожалуй, самую резкую и хлесткую оценку Семенову дал генерал
А.              П. Будберг, охарактеризовавший его действия как открытое восстание, поднятое «кучкой разбойных негодяев». Будберг называет их «белыми большевиками, работающими только на потеху собственной жадности, распущенности, разврату и общей нравственной мерзости. В их пьяных башках, ошалевших от безнаказанности, - пишет Будберг, - видимо, не способна шевельнуться мысль, какую мерзость они делают против той родины, которую хвастаются защищать; трясясь за свою шкуру, за свою вольную и разбойную жизнь, они замахиваются на неприятную для них фигуру адмирала, а бьют по всему делу восстановления государства»[796].
По мнению генерала Д. В. Филатьева, «Семенов, хотя и действовавший как Иуда Искариотский, формально был, так сказать, в своем праве признать или не признать выбор Омского совета министров. Когда-то он добровольно подчинился Директории, избранной совещанием 19-ти правительств; это не означало, что он брал на себя обязательство беспрекословно соглашаться на все, что последует за возможным уходом Директории от власти, и решение совета министров не могло почитаться для него обязательным и возглавление Колчаком не только Сибири, но и всей России бесспорным»[797].
Об отказе признать Колчака Семенов сообщил также Хорвату и Дутову, но в ответных телеграммах они осудили его демарш. Совместное послание с осуждением действий Семенова от имени Оренбургского, Уральского, Забайкальского и Семиреченского казачьих войск прислали атаману их представители при Омском правительстве[798]. В результате Семенов стал склоняться к тому, чтобы признать Колчака, и даже, по собственному признанию, подготовил текст соответствующей телеграммы.
Однако 1 декабря адмирал А. В. Колчак подписал приказ № 61, согласно которому полковник Семенов «за неповиновение, нарушение телеграфной связи и сообщений в тылу Армии, что является актом государственной измены», отрешался от командования V Приамурским корпусом и всех занимаемых им должностей. Корпус был подчинен генерал-майору В. И. Волкову, которому поручалось «привести в повиновение всех неповинующихся Верховной власти»[799]. После получения этого приказа Семенов отменил теле
грамму о признании и вместо нее послал другую, в которой сообщил, что он готов был подчиниться, но теперь этого не сделает, так как считает себя, своих помощников и свой отряд незаслуженно оскорбленным и опозоренным[800].
Справедливости ради следует отметить, что обвинения Семенова в преднамеренной задержке военных грузов, следовавших в Сибирь с Дальнего Востока, были основаны не на фактах, а лишь на подозрениях. Более того, декабря 1918 г. атаман приказал всем комендантам станций строго и неуклонно исполнять сделанное ранее распоряжение о том, чтобы не только беспрепятственно пропускать все воинские грузы, идущие для нужд армии и населения на запад, но и оказывать всяческое содействие скорейшему следованию таковых. Начальникам железнодорожных отделений службы движения предлагалось сделать соответствующие распоряжения начальникам станций и следить за исполнением ими данного приказа. За неточное исполнение приказа Г. М. Семенов пообещал предавать виновных военному суду[801].
Ко времени издания приказа № 61 генерал В. И. Волков находился в Иркутске. Согласно приказу адмирала Колчака, 2 декабря 1918 г. он объявил о вступлении в командование отдельной Восточно-Сибирской армией. Начальником штаба армии он назначил обер-квартирмейстера штаба IV Восточно- Сибирского армейского корпуса полковника Н. В. Главацкого, которому и поручил организовать штаб. Приказом от 3 декабря генерал Волков назначил помощником начальника штаба армии капитана Бурова, правителем канцелярии - полковника Гернберга, начальником строевого отделения - капитана Ильина, особого отделения - старшего адъютанта разведывательного отделения капитана Деллинсгаузена, по дипломатической части - штабс-капитана Моллериуса и делопроизводителем штаба - состоявшего в резерве чинов при штабе корпуса чиновника военного времени Подмогаева[802].
Вступив в должность командующего Восточно-Сибирской армией, генерал Волков командировал на станцию Слюдянка отряд в 100 бойцов под руководством войскового старшины Бабушкина. Отряд получил задачу взять под свою охрану железнодорожные туннели, расположенные между станциями Байкал и Слюдянка. В то же время Волков послал в Читу полковника И. Н. Красильникова с целью склонить Семенова к признанию власти Верховного правителя. Однако его миссия не увенчалась успехом. По словам Красильникова, Семенов очень обижался на то, что в приказе № 61 его действия были названы изменой[803]. декабря 1918 г. Волков приказал полковнику А. В. Катанаеву вступить во временное командование V Приамурским и Сводно-казачьим корпусами и, не теряя ни минуты, энергично приняться за работу по поднятию их боеспособности в целях оказания скорейшей помощи фронту[804]. Имея на руках при
каз о новом назначении, 14 декабря Катанаев во главе группы офицеров выехал в Читу. По его свидетельству, Семенов почти согласился признать власть Колчака, но затем, когда члены делегации вечером того же дня пришли вновь к Семенову, он в присутствии своих помощников полковников JI. В. Вериго, М. И. Афанасьева и JI. Н. Скипетрова отказался от дальнейшего обсуждения данного вопроса[805].
Для борьбы с Семеновым предполагалось использовать дислоцировавшуюся в Забайкальской области 8-ю Читинскую стрелковую дивизию. 9 декабря начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Д. А. Лебедев распорядился вернуть 8-ю Сибирскую стрелковую дивизию в состав IV Восточно-Сибирского корпуса, а 13 декабря генерал Л. В. Афанасьев получил приказ вновь вступить в командование соединением. Однако назначенный Семеновым генерал А. В. Мисюра отказался сдавать дивизию Л. В. Афанасьеву. 16 декабря генерал В. И. Волков «за действия ан- тидисциплинарные, несовместимые с занимаемым им высоким служебным постом», отрешил Мисюру от командования указанной дивизией и приказал ему выехать в Иркутск для зачисления в резерв чинов при штабе Восточно-Сибирского корпуса[806]. Но в тот же день в Березовку из Читы прибыл инспектор пехоты Восточно-Сибирской отдельной армии генерал Л. Н. Скипетров. С его приездом Мисюра, ранее проявлявший некоторые колебания, открыто встал на сторону Семенова. Генерал Л. В. Афанасьев был посажен под домашний арест. Генералы Скипетров и Мисюра предложили Афанасьеву добровольно выехать в Иркутск, однако последний заявил, что покинет свой пост только в результате применения к нему силы. В результате его под конвоем отправили на станцию Дивизионная и насильно посадили в поезд, следовавший в сторону Иркутска. Командир 30-го Нерчинского Сибирского стрелкового полка подполковник В. П. Охлопков за распространение приказа № 61 был снят с должности.
Следует отметить, что командиры и личный состав расквартированных в Забайкальской области воинских частей в большинстве своем отрицательно отнеслись к демаршу Г. М. Семенова. По свидетельству полковника П. П. Томиловского, в Березовке адмирала Колчака признали 29-й и 30-й Сибирские стрелковые полки, а также инженерная рота 8-й дивизии. Из частей Березовского гарнизона на стороне Семенова находился лишь артиллерийский дивизион (без орудий). Но офицеры-«колчаковцы» не осмелились на решительные действия, которые могли привести к столкновению с семеновскими войсками (в Верхнеудинске стояли конный полк и бронепоезд «Грозный»). Кроме того, по свидетельству старшего адъютанта штаба дивизии штабс-капитана А. Ф. Мауринга, японцы проявляли явное сочувствие Семенову. Когда командир бригады 8-й Сибирской стрелковой дивизии полковник Зевакин намекнул японскому майору, что если Мисюра допускает насилие в отношении Афанасьева, то по отношению к Мисюре тоже может быть прояв
лено насилие, этот майор заявил, что японское командование никакого насилия в отношении генерала Мисюра, как законного начальника, не допустит[807].
Раскол произошел и среди казачьих начальников. Подчиняться Г. М. Семенову отказались командир расквартированного в Троицкосавске 2-го Забайкальского казачьего полка полковник Н. М. Комаровский и атаман 1-го военного отдела Забайкальского казачьего войска генерал-майор И. Н. Толстихин. 18 декабря Г. М. Семенов приказал отрешить их от занимаемых должностей и предать военно-полевому суду[808]. Эти офицеры, однако, предпочли покинуть Троицкосавск и в тот же день выехали в Иркутск. В Верхнеудинск Семенов отправил шифрованную телеграмму с приказанием арестовать следовавших из Троицкосавска Толстихина и Комаровского и отправить их в Читу.
Начальник Верхнеудинского гарнизона генерал А. В. Мисюра, получивший эту телеграмму в ночь на 19 декабря, оказался в затрудненном положении, ибо не был уверен, что ему удастся выполнить приказание. Начальник штаба дивизии капитан Афанасьев, к которому Мисюра обратился за советом, заявил, что, во-первых, оба эти офицера не преступники, и поэтому никто не имеет права их арестовать; во-вторых, штаб дивизии не будет пособником в этом деле; и в-третьих, что в случае ареста нельзя ручаться за то, что не начнутся кровавые эксцессы со стороны офицеров дивизии с целью не допустить арестов. В то же время капитан Афанасьев принял меры к тому, чтобы известить генерала И. Н. Толстихина о грозившей ему опасности[809].
Соответствующее отношение к конфликту со стороны находившихся в районе Верхнеудинска командиров японских частей объясняется инструкциями, полученными ими от своего вышестоящего руководства. Генерал Юхи заявил, что «Япония не допустит никаких мер против Семенова, не останавливаясь даже для этого перед применением оружия...». Такие инструкции были посланы 3-й японской дивизии, дислоцировавшейся в Забайкалье. Это мотивировалось тем, что, во-первых, японское правительство не может «оставить Семенова на произвол судьбы ввиду несомненных его заслуг как первого активного борца против большевиков и немцев», а во-вторых, бои между войсками Семенова и Волкова «ослабят тыл белочехов».
Встретив сопротивление со стороны Японии, Министерство иностранных дел колчаковского правительства попыталось оказать давление на нее со стороны США, Англии и Франции. 21 декабря омскими дипломатами была составлена нота ко всем союзным державам, в которой непризнание власти Колчака Семеновым характеризовалось как препятствие к укреплению вновь образовавшейся власти, а в поддержке его Японией усматривалось «покровительство сепаратистским и явно предательским действиям Семенова, что грозит самыми серьезными последствиями как для России, так, может быть, и для других держав».

Оправдывая свою позицию по данному вопросу, японские дипломаты утверждали, что «они являются защитниками мира на Дальнем Востоке и не могут согласиться на междоусобную войну в районе, где они находятся для защиты народа». Японские Министерство иностранных дел и Генеральный штаб прозрачно намекнули послам и военным атташе стран Антанты, что, по мнению японского правительства, Семенов имеет такие же права на власть в Забайкалье, как и Колчак в Западной Сибири, так как его верховная власть «еще не признана ни одной из держав»[810].
Отказавшись признать А. В. Колчака, атаман Семенов развязал себе руки для проведения широкомасштабных мероприятий по реорганизации вооруженных сил на Дальнем Востоке. 8 декабря 1918 г. «ввиду фактического существования Отдельных Восточного казачьего и 5-го Приамурского корпусов и формирования Бурятской конной дивизии для удобства управления ими» Г. М. Семенов приказал штаб Отдельного Восточного казачьего корпуса переименовать в штаб Отдельной Восточно-Сибирской армии, оставив его по прежнему штату. Согласно приказу 1-я Забайкальская казачья дивизия, Амурская казачья бригада и Уссурийская казачья бригада были сведены в 1-й Восточно-Сибирский казачий корпус; Читинская пехотная дивизия и Особый Маньчжурский атамана Семенова отряд - в V Приамурский корпус; Инородческая конная дивизия и формируемая Бурятская конная дивизия - в Туземный конный корпус.
В тот же день Г. М. Семенов назначил начальником штаба армии полковника Л. В. Вериго, командиром I Восточно-Сибирского казачьего корпуса - генерал-майора Д. Ф. Семенова, командиром V Приамурский корпуса - генерал-майора Н. Г. Нацвалова и приказал сформировать в Чите корпусные штабы. Командиром Туземного конного корпуса был назначен генерал-майор Р. Ф. Унгерн фон Штернберг. Ему предлагалось до сформирования Бурятской конной дивизии штаб корпуса не создавать, сосредоточив управление частями в штабе Инородческой конной дивизии[811].
Инициатива создания Бурятской конной дивизии принадлежала председателю Бурятской народной думы Э. Д. Ринчино. Решение же о формировании бурятских воинских частей принял Общебурятский съезд, состоявшийся в ноябре 1918 г. Реализуя постановление съезда, Бурятская народная дума издала указ о призыве на военную службу бурят 1895-1898 гг. рождения, проживавших на территории Агинского, Селенгинского, Хоринского и Баргузин- ского аймаков Забайкальской области. Всего предполагалось поставить в строй около 2 тыс. человек[812].

Кроме того, 10 декабря в Чите с разрешения атамана Семенова началось формирование 1-го Особого кавказского пластунского полка под командованием И. А. Патиешвили. В полк принимались в качестве добровольцев не только уроженцы Кавказа, но и все желающие, в том числе и русские. декабря атаман Семенов приказал считать этот полк в составе Приамурского корпуса.
Приказом атамана Семенова от 30 декабря 1918 г. 3-й Восточно- Сибирский легкий артдивизион, располагавшийся в Березовке, был переформирован в кадровый артдивизион Отдельной Восточно-Сибирской армии. Первая батарея 2-го Восточно-Сибирского тяжелого артдивизиона подлежала переформированию в отдельную тяжелую батарею корпусной артиллерии Приамурского отдельного корпуса. Третья батарея этого дивизиона была переименована в первую[813].
Что из себя представляла структура ОМО после выделения из него частей, вошедших в состав инородческой бригады, не совсем ясно. Входивший в его состав Сербский конный атамана Семенова дивизион приказом от ноября был переведен из Маккавеево в Читу, а 23 ноября исключен из списков ОМО и зачислен на все виды довольствия при штабе Отдельного Восточного казачьего корпуса с подчинением наштакору. Атаман Семенов предполагал развернуть этот дивизион в четырехэскадронный Сербский полк, но его план реализован не был. 11 декабря вышел приказ впредь до сформирования названной части именоваться «Сербским конным дивизионом». декабря согласно поданному рапорту командир дивизиона подполковник Драгович был отчислен от занимаемой должности с назначением в распоряжение командира V Приамурского корпуса. Позднее Сербский дивизион был возвращен в состав ОМО[814].
По всей видимости, в списках ОМО в это время оставался Семеновский пеший полк. Кавалеристы-добровольцы, оставшиеся в отряде после передачи казаков в части 1-й Забайкальской казачьей дивизии, вероятно, были направлены на формирование первого дивизиона Приамурского конного полка. 14 ноября в состав ОМО был включен «Ургинский атамана Семенова отряд» с переименованием его во второй дивизион Приамурского конного полка. К началу февраля 1919 г. в ОМО числились Семеновский пеший полк, Приамурский конный полк, 1-й конный полк и Сводный артиллерий-
319
скии дивизион .

По свидетельству генерала Г. Е. Катанаева, все войска, входившие в состав Отдельной Восточно-Сибирской армии, насчитывали не более 8-10 тыс. чел., включая пехоту, кавалерию и артиллерию. Ядро этой армии составляли уцелевшие от развала части 8-й Сибирской стрелковой дивизии бывшего Приамурского армейского корпуса и три оставшихся в составе Забайкальской казачьей дивизии конных полка с их артиллерией. Эти части были достаточно хорошо обмундированы, снаряжены, вооружены и обучены и составляли около половины численности всей армии. Другая половина армии, по словам Г. Е. Катанаева, представляла «не более как сброд всякого рода русских и главным образом инородческих: бурятских, тунгусских и монголоманьчжурских добровольцев, плохо, а в большинстве и совсем не обмундированных, не снаряженных и не обученных воинскому делу»[815].
***
Ранее мы упоминали, что при образовании V Приамурского армейского корпуса в его составе намечалось сформировать 9-ю Сибирскую стрелковую дивизию. Приказом атамана Семенова начальником этой еще не существующей дивизии был назначен генерал-майор JI. Н. Скипетров. В сентябре 1918 г. он прибыл в Никольск-Уссурийский, но каких-либо конкретных шагов, направленных на формирование соединения, видимо, не делал. Связано это было с почти полным отсутствием личного состава и сложной обстановкой, возникшей после разоружения частей войск Приморской области, пытавшихся перейти под командование генерала М. М. Плешкова. Кроме того, у Скипетрова не сложились отношения и с командующим войсками области полковником X. Е. Бутенко.
Получив от командующего Сибирской армией подтверждение своих полномочий как командующего войсками Приморской области, Полковник Бутенко принял на себя и обязанности по формированию 9-й Сибирской стрелковой дивизии. В этих условиях генерал Скипетров вынужден был вернуться в Читу в штаб атамана Семенова. Принятые ранее на себя обязанности начальника Никольск-Уссурийского гарнизона и формирование дивизии Скипетров 20 октября передал коменданту города полковнику Квятковскому[816].
Ко времени назначения генерала Хорвата Верховным уполномоченным на Дальнем Востоке в его подчинении находились Российские войска под командованием генерала от кавалерии Плешкова со штабом в Харбине (начальник штаба войск генерал-майор Б. Р. Хрещатицкий, помощник начальника штаба подполковник К. К. Акинтиевский).
На станции Раздольная располагалась Отдельная Уссурийская бригада (начальник бригады - генерал А. Е. Маковкин, начальник штаба - Генштаба капитан Смирнов). В состав бригады входили: 1-й егерский полк (77 офицеров, 315 солдат), 2-й Пластунский полк (65 офицеров, 309 солдат), Конноегерский полк (58 офицеров, 369 солдат), 1-й легкий артиллерийский дивизион (девять орудий, 24 офицера, 284 солдата), Отдельная гаубичная батарея (два орудия, шесть офицеров, 91 солдат), Инженерная рота (девять офицеров, 60 солдат), Отдельное телеграфное отделение (два офицера, 39 солдат), Отдельная радиостанция (один офицер, 11 солдат), Полевая почтовотелеграфная контора (шесть чиновников, два солдата), управление интенданта и врача (шесть офицеров, 95 солдат), всего 289 офицеров, 1 646 солдат,
орудий, 16 пулеметов.
На станции Ханьдаохядзы находилась Группа войск генерала П. Г. Бурлина. В ее состав входили Штаб (97 офицеров), 1-й Сибирский стрелковый полк (28 офицеров, 104 солдата), 2-й Сибирский стрелковый полк (24 офицера, девять солдат), 3-й дивизион 1-го Сибирского артиллерийского полка (20 офицеров, семь солдат), Артиллерийский склад (18 офицеров), чины санитарного ведомства (12 чел.), всего 199 офицеров, 140 солдат. В состав Российских войск входили также Морская рота (62 офицера, 187 матросов), Бронированный поезд (шесть офицеров, шесть орудий, семь пулеметов) и Сводный запасный полк (82 офицера)[817].
Согласно приказу Верховного уполномоченного Временного правительства на Дальнем Востоке от 22 ноября 1918 г. «ввиду предстоящего перехода к восстановлению русской вооруженной силы на Дальнем Востоке к нормальной военной организации» намечалось расформировать к 1 декабря 1918 г.: Штаб главнокомандующего Российских войск, Управление главного начальника снабжений, Управление начальника военных сообщений (в Харбине), Управление Отдельной Уссурийской бригады, Управление по ремонтированию кавалерии и артиллерии, Штаб Российских войск Приморской области (генерала П. Г. Бурлина), Штаб войск Приморской области (полковника X. Е. Бутенко), 3-й Туземный конный полк. Одновременно с расформированием перечисленных штабов и управлений генерал Хорват приказал к декабря восстановить функционирование Штаба крепости Владивосток со всеми крепостными управлениями и Управление заведующего воинскими перевозками по КВЖД[818].
Из подлежащих расформированию воинских частей и управлений решено было сформировать 9-ю Сибирскую стрелковую дивизию. На формирование дивизии предписывалось обратить ранее расформированные: 1) Уссурийскую отдельную бригаду в составе штаба бригады, 1-го пластунского егерского полка, 2-го пехотного пластунского полка, Конно-егерского полка, 1-го легкого артиллерийского дивизиона, отдельной гаубичной батареи, инженерной роты, отдельного телеграфного отделения, полевой почтово-телеграфной конторы, отдельной полевой радиостанции, управления бригадного интенданта с учреждениями и управления бригадного врача; 2) Сводный запасный

полк; 3) Российские войска Приморской области под начальством генерала Бурлина в составе Штаба войск, 3-го и 4-го Сибирских стрелковых полков и го дивизиона 1-го Сибирского артиллерийского полка; Войска Приморской области в составе Штаба войск, 3-го и 4-го Сибирских стрелковых полков, 3-й особой Сибирской батареи и Никольск-Уссурийской унтер-офицерской школы. Уссурийская добровольческая сотня оставалась в подчинении коменданта крепости. При формировании дивизии в отношении ее состава и численности, а также лошадей и обоза следовало придерживаться штатов, существовавших к началу войны 1914—1917 гг. ноября 1918 г. командующий войсками Дальнего Востока генерал Е. Флуг утвердил инструкцию по формированию 9-й Сибирской стрелковой дивизии. Согласно этой инструкции из частей, перечисленных в приказе Хорвата, следовало сформировать четыре стрелковых полка 4-батальонного состава с соответствующими командами. При дивизии предписывалось сформировать артиллерийскую бригаду из шести легких батарей 6-орудийного состава и одной тяжелой 4-орудийной батареи.
Приказом от 23 ноября 1918 г. Хорват назначил временно командующим 9-й Сибирской стрелковой дивизией генерал-лейтенанта П. А. Кордюкова, который уже на следующий день приступил к исполнению своих обязанностей. Начальником штаба дивизии был назначен Генштаба подполковник Смирнов. К концу декабря были организованы 1-я бригада дивизии под командованием полковника П. М. Иванова-Мумжиева в составе 33-го (полковник И. С. Пустовойтенко) и 34-го (полковник А. Ф. Круковский) Сибирских стрелковых полков и 2-я бригада под командованием генерал-майора П. Смирнова в составе 35-го (полковник Б. И. Новаков) и 36-го (генерал- майор В. А. Волков) Сибирских стрелковых полков. Командиром 9-й Сибирской стрелковой артиллерийской бригады был назначен генерал-майор Б. П. Илинский. Подполковник Урядов и полковник Федоров заняли должности командиров соответственно 1-го и 2-го дивизионов этой бригады (все трое с 5 января 1919 г.)324.
На базе кавалерийских частей, находившихся в непосредственном подчинении у генерала Хорвата, была создана Уссурийская конная бригада под командованием генерал-майора А. Е. Маковкина. В состав бригады вошли Конно-егерский полк полковника В. В. Враштиля и вновь формируемый Приморский драгунский полк (командир - полковник Н. И. Шипунов).
***
К концу 1918 г. Сибирская армия имела в своем составе I Средне- Сибирский, II Степной Сибирский, III Уральский и IV Восточно-Сибирский армейские корпуса. Эти корпуса являлись территориальными объединениями войск. Аналогичная система корпусных военных округов имела место в Г ер- мании в конце XIX - начале XX в. В корпусах Сибирской армии состояло по две стрелковые дивизии, каждая из которых, в свою очередь, - из четырех
полков и одной инженерной роты. Все стрелковые полки летом 1918 г. имели четырехротный состав, и поэтому общая численность каждого из них не превышала в среднем 400 штыков. Начиная с сентября-октября 1918 г. полки стали постепенно приводиться к трехбатальонному и двенадцатиротному составу.
В августе-сентябре 1918 г. в результате призыва новобранцев в каждом корпусе Сибирской армии было сформировано по одной запасной (кадровой) бригаде. Бригады I, II и III корпусов имели в своем составе по восемь кадровых полков, одному кадровому артиллерийскому дивизиону, двум кадровым инженерным ротам и одной унтер-офицерской школе. В октябре каждая их этих бригад была переформирована в две кадровые дивизии четырехполкового состава. Полки имели четырехбатальонный и шестнадцатиротный состав. Как исключение, входившая в состав IV Восточно-Сибирского корпуса 3-я Иркутская кадровая бригада имела не восемь, а четыре полка.
Кавалерийские части и соединения Сибирской армии состояли, главным образом, из казаков. Из оренбургских казаков были сформированы две конные дивизии, две конные бригады и несколько отдельных частей. Сибирские казаки организовали одну конную дивизию трехполкового состава и три отдельных конных дивизиона. Семиреченские, енисейские и иркутские казаки имели в Сибирской армии по одному конному полку. Казачий конный полк состоял, как правило, из шести сотен, конный дивизион - из трех сотен. Помимо конных казачьих частей, каждый из корпусов Сибирской армии имел по одному полку армейской кавалерии.
В условиях маневренного характера гражданской войны кавалерия играла весьма значительную роль. Но А. Н. Гришин-Алмазов и П. П. Иванов-Ринов, несмотря на наличие в их распоряжении значительного количества кончицы, не реализовали возможность создать в составе Сибирской армии крупное кавалерийское войсковое объединение, способное решать самостоятельные боевые задачи. Подобно руководству старой Русской армии, командование Сибирской армии недооценило кавалерию как высокоподвижный род войск.
Ряд пехотных и кавалерийских частей Сибирской армии был сформирован по национальному признаку, в том числе из башкир, казахов, украинцев, поляков, латышей и сербов. С приходом к власти Директории дальнейшее формирование национальных частей прекратилось. Руководители Белого движения на Востоке России сомневались в надежности подобных войсковых единиц, рассматривая их как потенциальный рассадник национального сепаратизма. Учитывая опыт 1917 г., можно сказать, что эти опасения имели под собой реальную почву. Впоследствии, уже в 1919г., они подтвердились в отношении башкирских и украинских частей.
В I, II и III корпусах формирование артиллерии велось по единому принципу, выработанному А. Н. Гришиным-Алмазовым. Все артиллерийские орудия, имевшиеся в том или ином корпусе, передавались в состав сводных артдивизионов, в рамках которых шло формирование отдельных батарей. Общее количество формируемых батарей зависело только от наличного количества
исправных орудий. По мере формирования батареи отправлялись в действующую армию и уже на фронте, в случае необходимости, сводились в артдивизионы, придаваемые стрелковым дивизиям. Подобная практика позволяла избежать формирования небоеспособных и неукомплектованных орудиями и личным составом артиллерийских частей.
В IV Восточно-Сибирском корпусе конструкция артиллерийских частей была менее продуманна. То же самое можно сказать и об организационной структуре корпуса в целом. Командир корпуса генерал А. В. Эллерц-Усов не проявил на своем посту заметных организаторских способностей. В течение четырех месяцев (с сентября по декабрь 1918 г.) корпус лихорадило от принимаемых и затем отменяемых приказов. Решения о создании войсковых частей часто не учитывали реальную обстановку. Командование Сибирской армией, в свою очередь, уделяло недостаточное внимание проблемам корпуса и своими непродуманными распоряжениями затрудняло процесс формирования в Восточной Сибири боеспособных войсковых частей и соединений.
В процессе объединения антибольшевистских вооруженных сил Востока России и их реорганизации в единую Российскую армию адмирала А. В. Колчака войсковые части и соединения Сибирской армии стали основой для формирования Сибирской, Западной и Оренбургской отдельных армий. Наименование «Сибирская» сохранилось только за одной из вновь сформированных колчаковских армий.
Несмотря на то, что Дальний Восток и Забайкальская область находились под юрисдикцией Временного Сибирского правительства, формирование здесь частей и соединений Сибирской армии встретило труднопреодолимые препятствия. Местнические амбиции дальневосточных атаманов, борьба за власть между различными политическими силами и засилье интервентов сорвали многочисленные попытки объединить русские вооруженные формирования на Дальнем Востоке под единым руководством. К концу 1918 г. адмирала Колчака как Верховного главнокомандующего признавали лишь немногочисленные части, располагавшиеся на территории Приморской области.


<< | >>
Источник: Симонов Д. Г. Белая Сибирская армия в 1918 году. 2010

Еще по теме 5. Вооруженные формирования на Дальнем Востоке:

  1. 3. ПРОБЛЕМЫ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА
  2. 4. Военные союзы США на Дальнем Востоке. АНЗЮС
  3. 5.2. Международные отношения на Дальнем Востоке
  4. 3. Политика на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии
  5. ГЛАВА 20 ЯПОНСКИЙ И КИТАЙСКИЙ ВЕКТОРЫ В ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ
  6. 2. США И ВОЗНИКНОВЕНИЕ ОЧАГА ВОЙНЫ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ
  7. Объединение вооруженных сил востока России
  8. ГЛАВА 19 МИРОВАЯ ВОЙНА И СИТУАЦИЯ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ
  9. 8.4. Международные отношения на Дальнем Востоке в 1939 - 1940 гг.
  10. ГЛАВА XXXII АГРЕССИВНАЯ ПОЛИТИКА ИМПЕРИАЛИЗМА НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ И В ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ
  11. ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ АГРЕССИЯ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ И В ИНДОКИТАЕ. ПРЕКРАЩЕНИЕ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ — ПОБЕДА МИРОЛЮБИВЫХ СИЛ
  12. ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ И ПРИРОДООХРАННЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ В ЮЖНОЙ ЧАСТИ РОССИЙСКОГО ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА
  13. ГЛАВА 25 МЕЖДУ МИРОМ И ВОЙНОЙ (СИТУАЦИЯ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ В 1941-1945 гг.)
  14. СОСТОЯНИЕ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ И ПРИРОДООХРАННЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ в ПРИГРАНИЧНЫХ РАЙОНАХ КИТАЯ И ЮЖНОЙ ЧАСТИ РОССИЙСКОГО ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА
  15. Ю. А. Тюрина ДЕМОКРАТИЗАЦИЯ ОБРАЗОВАНИЯ В НАЦИОНАЛЬНОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПОЛИТИКЕ РОССИИ (ПО РЕЗУЛЬТАТАМ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ РОССИИ)
  16. Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем (ст. 208 УК).
  17. Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем (ст. 208 УК).