Свержение советской власти на территории Средней Сибири

  В конце мая 1918 г. военно-политическая ситуация на Урале и в Сибири коренным образом изменилась в результате антибольшевистского выступления чехословацкого корпуса. Это войсковое соединение было сформировано в составе старой Русской армии осенью 1917 г. С выходом Советской России из войны корпус был переподчинен командованию Французской армии. По соглашению с большевиками его личный состав предполагалось по Транссибирской железнодорожной магистрали перебросить во Владивосток и затем по морю отправить в Западную Европу для участия в боевых операциях против Германии и Австро-Венгрии.
По требованию Москвы, части корпуса должны были сдать большую часть имевшегося в них оружия. Согласно приказу чехословацким войскам, изданному в Пензе 27 марта 1918 г., каждому чехословацкому эшелону предписывалось оставить для своей охраны только одну вооруженную роту с 168 винтовками и одним пулеметом. На каждую винтовку разрешалось оставить 300, а на пулемет 12 тыс. патронов. Местом разоружения должна была быть Пенза, через которую проходили на восток все эшелоны[164].
К концу мая в рядах корпуса, эшелоны которого располагались на Транссибирской железнодорожной магистрали, насчитывалось около 35 тыс. человек. По данным обер-квартирмейстера штаба корпуса подполковника
В.              Клецанды, Пензенская группа поручика С. Чечека насчитывала 8 тыс. штыков, Челябинская группа подполковника С. Н. Войцеховского - 8,8 тыс., Сибирская группа капитана Р. Гайды - до 4,5 тыс. и Владивостокская гене- рал-майора М. К. Дитерихса - 14 тыс.[165]
В ходе переброски во Владивосток между чехословаками и местными органами советской власти установились весьма напряженные отношения в связи с нарушением графика движения и требований сдать оставшееся оружие. По словам Ф. Штейдлера, «в то время как Самара разрешила вместо 168 винтовок на эшелон только лишь 30, Омск требовал сдачи пулеметов, Иркутск -
сдачи дальнейших 10 винтовок с эшелона и т. д. Таким образом, большевики хотели нас постепенно, но совершенно обезоружить. В атмосфере, насыщенной взаимным недоверием и подозрениями, наши войска чувствовали себя очень плохо и среди них начали раздаваться голоса, требующие, чтобы продвижение во Владивосток было достигнуто более радикальным способом»[166].
Решение о вооруженном выступлении против советской власти было принято на совещании военных и политических руководителей корпуса в Челябинске 20 мая 1918 г. Непосредственное руководство выступлением взяли на себя участвовавшие в совещании поручик С. Чечек, подполковник
С.              Н. Войцеховский и капитан Р. Гайда[167]. Руководители антибольшевистского подполья не принимали участия в работе этого совещания и узнали о его решениях только накануне или уже во время восстания.
Активные военные действия против советской власти начала группа войск под командованием командира 7-го Татранского полка капитана Р. Гайды. В его распоряжении находились пять эшелонов 2-й чехословацкой дивизии. В Новониколаевске стояли эшелоны штабс-капитанов Кауделька и Кульвашера с шестью ротами 7-го Татранского полка (1478 чел., 610 винтовок, 12 пулеметов, 91,5 тыс. патронов), на станции Чулымская - эшелон штабс-капитана Чеговского с тремя ротами 6-го Ганацкого полка (850 чел., 156 винтовок, четыре пулемета, 14 тыс. патронов), на станции Ма- риинск - эшелоны капитана Э. Кадлеца с двумя ротами 7-го полка и капитана
В.              Воронова с имуществом трех батарей (без орудий) 2-й артиллерийской бригады (910 чел., 160 винтовок, 20 тыс. патронов). Всего в указанном районе насчитывалось 3 258 чехословаков, вооруженных 926 винтовками и пулеметами[168].
Возвратившись из Челябинска в Новониколаевск, утром 25 мая Р. Гайда собрал своих офицеров и сообщил им о постановлении челябинского съезда. Одновременно он отправил в Мариинск капитану Э. Кадлецу шифрованную телеграмму с приказом о выступлении[169]. Внутриполитическая обстановка, сложившаяся в городе, способствовала чехословакам в реализации их плана. Накануне в Мариинск прибыл советский партизанский отряд, следовавший в Иркутск. Перепившись по случаю празднования Николина дня, партизаны вступили в конфликт с местным отрядом Красной гвардии. Стреляли «обильно и много» не только из винтовок, но и из пушек. Результатом этой стычки стало разоружение красногвардейцев. Затем партизаны приступили к реквизиции имущества у горожан. Эти события послужили формальным поводом к выступлению группы капитана Кадлеца, ибо в сложившихся обстоятельствах антибольшевистский переворот можно было осуществить под видом защиты мирных граждан от насилия разнузданных бандитов.

Утром 25 мая во время обычных строевых занятий, проводившихся в районе железнодорожной станции, чехословаки подошли строевым шагом к эшелону советского партизанского отряда и неожиданно атаковали его. Красные были разоружены, за исключением 15-20 чел., которые во главе с командиром отряда сумели бежать за р. Кия. В том же направлении скрылись и члены уездного совдепа. Чехословаки захватили два орудия с 200 снарядами, несколько тысяч винтовок, много ручных гранат и амуниции. При этом они потеряли двух человек убитыми и одного раненым. Капитан
Э.              Кадлец известил население Мариинска о том, что чехословаки не намерены вмешиваться во внутрироссийские дела, так как их единственная цель - обеспечение свободного пути на Владивосток и далее во Францию для продолжения борьбы с Германией. На этом основании он предложил жителям города самим организовать органы местной власти. Спустя трое суток (28 мая) в Мариинске был создан «комитет безопасности», в состав которого вошли представители от профессиональных союзов[170].
***
Телеграмму из Мариинска, сообщавшую о захвате города чехословаками, капитан Р. Гайда получил 25 мая в 14 часов. После совещания с руководителями местной антибольшевистской подпольной организации выступление в Новониколаевске было назначено на 1 час 50 минут ночи. Согласно плану, члены тайной офицерской организации, возглавляемые поручиком
В.              JI. Лукиным, должны были занять здание городского корпуса с размещавшимися в нем правительственными и общественными учреждениями, почто- во-телеграфную контору, центральную телефонную станцию, электростанцию и железнодорожную станцию. Чехословакам, численно и организационно более сильным, предстояло захватить «Военный городок», в казармах которого находились красноармейцы, и здание Коммерческого клуба, в котором размещался Совдеп. Железнодорожный мост через р. Обь в это время уже четыре дня как находился под охраной чехословаков[171].
Новониколаевская подпольная военная организация в это время насчитывала 134 человека, вооруженных 17 винтовками и небольшим количеством револьверов[172]. Советский гарнизон Новониколаевска состоял из 610 бойцов, в том числе 410 красноармейцев батальона им. Карла Маркса и 200 красногвардейцев[173]. Эти цифры, возможно, не совсем точны, но пред
ставляются близкими к реальности. Таким образом, по численности вооруженных бойцов в Новониколаевске чехословаки и русские белогвардейцы не имели существенного превосходства над красными.
Переворот произошел очень быстро. В 3 часа ночи город был уже в руках восставших. Офицеры нигде не встретили серьезного сопротивления, если не считать короткую перестрелку на железнодорожной станции. Чехословаки без потерь заняли Совдеп и арестовали его членов. Другая группа чехословаков направилась в «Военный городок», где захватила врасплох спящих красноармейцев. Слабое сопротивление оказали только мадьяры, размещавшиеся в здании бывшего офицерского собрания 17-го Сибирского стрелкового запасного полка. В ходе этих событий было убито девять и ранено семь красноармейцев. Чехословаки потеряли одного убитым, одного тяжелораненым (умер) и двух легкоранеными. Восставшие захватили два пулемета, один бомбомет, 623 винтовки, 50 револьверов, 20 тыс. патронов и 500 ручных гранат. В эту же ночь штабс-капитан Чеговский без боя занял станцию Чулымская[174].
В ряде населенных пунктов советская власть была ликвидирована без участия чехословаков и русских военных организаций. Например, на станции Болотная (около 100 верст восточнее Новониколаевска) после получения сведений о начале антибольшевистского переворота днем 26 мая было созвано Народное собрание, которое постановило арестовать членов волостного совдепа и восстановить волостную земскую управу в прежнем составе. К вечеру это решение было приведено в исполнение; арестованные члены совдепа отправлены в Новониколаевск[175].
Новониколаевск был первым крупным сибирским городом, освобожденным от большевиков в ходе выступления чехословацкого корпуса. Именно здесь началось формирование первых регулярных частей будущей Сибирской армии. Утром 26 мая военным штабом, в который вошли поручик
В.              Л. Лукин, прапорщик Голубев, граждане Волков и Пясецкий, было сформировано несколько добровольческих отрядов численностью по 10- человек. Эти отряды приняли на себя охрану города и приступили к очищению его окрестностей от большевиков. По инициативе штаба к 17 часам того же дня были сформированы три добровольческих взвода общей численностью в 150 человек, которые заменили в караулах чехословаков. Один из этих взводов, под командованием подполковника Я. Н. Перчука, послужил ячейкой 1-го Новониколаевкого Сибирского стрелкового полка[176].
Политическая власть в городе перешла к комиссариату Временного Сибирского правительства в лице А. В. Сазонова, М. Я. Линдберга и

Е. Н. Пославского[177]. 27 мая А. В. Сазонов от имени правительства объявил в Новониколаевске мобилизацию офицеров, военных чиновников и военных врачей. В этот же день была сформирована рота в 212 человек, которая под командой поручика Перова отправилась в сторону станции Тайга в распоряжение командующего чехословацкими силами восточнее Омска капитана Р. Гайды[178].
В 5 часов утра 28 мая полковник А. Н. Гришин-Алмазов, прибывший накануне вечером в Новониколаевск, подписал приказ № 1 о своем вступлении в командование войсками Западно-Сибирского военного округа. В приказе говорилось: «Войскам вверенного мне округа и мне предстоит почетная задача освободить Сибирь от власти большевиков и передать эту власть Сибирскому временному правительству, которое доведет нас до Всероссийского учредительного собрания. Мы все, ставшие под знамена Временного Сибирского правительства, клянемся, что будем честно служить законному правительству Сибири и наше оружие никогда не станет оружием классовой и партийной борьбы. Я уверен, что Сибирская добровольческая армия Временного Сибирского правительства, построенная на началах твердой дисциплины, заслужит общую любовь наших братьев рабочих и крестьян и всех граждан России и Сибири. К врагам же Сибирского Временного правительства мы будем беспощадны. С твердою верою в правоту нашего дела, с непоколебимой уверенностью в его успехе, я приступаю к формированию кадра Сибирской Добровольческой армии»[179].
В тот же день начальником Новониколаевского гарнизона был назначен полковник A. JI. Ясныгин, комендантом города - полковник Сергеев, уездным воинским начальником - полковник И. К. Злобин. К 1 июня 1918 г. в состав войск округа входили Новониколаевский полк - 470 человек (из них 330 офицеров), рота поручика Перова (200 чел.), конный отряд прапорщика А. И. Зепалова (90 чел.) и конвойная команда (25 чел.), всего 785 чел.[180]
После захвата Новониколаевска перед чехо-белыми встала задача соединиться с Мариинским отрядом капитана Кадлеца и в то же время обезопасить себя от советских войск, концентрировавшихся в Томске, Барнауле и Омске. По словам Гайды, «было необходимо действовать быстро и энергично и не дать большевикам времени опомниться, собраться и перейти в наступление»[181].
***
В результате захвата чехословаками Новониколаевска и Мариинска губернский Томск оказался отрезанным от других сибирских городов и главных руководящих центров советской власти в Сибири - Иркутска и Омска. Для борьбы с чехословаками на линию Транссибирской железнодорожной маги
страли из Томска были направлены красногвардейские отряды, а на ст. Тайга создан военно-оперативный штаб, который приступил к подготовке наступления советских войск на Новониколаевск. Спешно организовывались красногвардейские отряды в Кольчугино, Щегловске и Кузнецке. В то же время красногвардейцы Анжерских и Судженских каменноугольных копей готовились к наступлению на Мариинск.
Но активные действия советских войск были сорваны. Железнодорожные рабочие ст. Тайга, находившиеся под влиянием подпольной эсеровской организации, потребовали от местного совета сдать свои полномочия вновь созданному «Комитету общественного спасения». По приказу военнооперативного штаба члены этого комитета были арестованы и отправлены в томскую тюрьму. Результатом данной акции стала забастовка, парализовавшая движение по железной дороге.
Положение большевиков осложнилось в связи с активизацией белогвардейского подполья в Томске. В ночь на 29 мая в городе была предпринята попытка свержения советской власти. Восстание удалось подавить уже к полудню 30 мая, но большинство руководителей и рядовых подпольщиков остались на свободе. В связи с угрозой нового мятежа томские большевики вынуждены были отказаться от активных действий против Новониколаевской группировки чехо-белых. Часть направленных на ст. Тайга военных сил была спешно возвращена в Томск.
Между тем по приказу капитана Гайды из Новониколаевска в сторону станции Тайга выдвинулся эшелон штабс-капитана Кульвашера в составе двух с половиной рот 7-го Татранского полка. Совместно с чехословаками действовала русская офицерская рота под командованием поручика Перова. Вечером 28 мая чехо-белые заняли станцию Юрга. Советские отряды не оказали им серьезного сопротивления. Отступая, они ограничивались лишь порчей железнодорожного пути. Убедившись в невозможности нанести поражение противнику, руководители Тайгинского военно-оперативного штаба сообщили в Томск о своем решении оставить станцию. В ночь на 31 мая советские отряды погрузились в эшелоны и выехали в Томск. Спустя несколько часов Тайга была занята отрядом чехо-белых.
В ту же ночь в Томске состоялось экстренное совещание советских, партийных и военных руководителей, на котором было принято решение оставить город без боя и отступить на пароходах по Томи, Оби и Тоболу в Тюмень. При поспешном бегстве томские руководители оставили на произвол судьбы преданных им красноармейцев и красногвардейцев, бросили большое количество оружия, в том числе артиллерийские орудия и пулеметы[182].
Вся военная власть в городе первоначально сосредоточилась в руках капитана J1. Д. Василенко как начальника Томского военного района. 31 мая он подписал приказ о назначении бывшего руководителя антибольшевистской
подпольной организации полковника Н. Н. Сумарокова начальником Томского гарнизона и поручил ему «принять все меры к охране порядка в городе». Комендантом города был назначен полковник Е. К. Вишневский[183].
Руководители местной антибольшевистской организации, не уверенные в прочности своего положения в Томске, направили в Тайгу делегацию, которая обратилась к чехословакам с просьбой о помощи. Около 20 час. 31 мая на станцию Томск I прибыл чехословацкий эшелон, в котором находилось около 500 чел. во главе с капитаном Р. Гайдой. Через час эшелон перебазировался на станцию Томск II, откуда по улицам города церемониальным маршем в сопровождении оркестра чехословаки двинулись к дому Второва (гостиница «Европа»), в котором обосновался штаб белогвардейского гарнизона. Здесь состоялась официальная встреча чехословаков. Начальник гарнизона полковник Н. Н. Сумароков обратился к капитану Гайде с просьбой разрешить ему поцеловать первого стоявшего в строю чехословацкого солдата. Свое намерение Сумароков осуществил под музыку старого чешского национального гимна «Gde dotob Bog». От гостиницы «Европа» чехословаки промаршировали по Почтамтской улице, заполненной публикой, к клубу социалистов- революционеров, где выслушали несколько приветственных речей, а затем - к зданию присутственных мест на Соборной площади, откуда проследовали для ночлега на вокзал станции Томск I. Первого июня, около 8 час. утра, чехословацкий эшелон отправился на ст. Тайга, увозя из Томска весьма ценный подарок - две гаубицы и две мортиры[184].
В это время Мариинский отряд капитана Э. Кадлеца вел бой на два фронта. Со стороны Красноярска большевики расположили свои позиции в трех верстах от Мариинска, на холмах за мостом через р. Кия. С западной стороны чехословакам противостояли красногвардейцы Анжерских и Судженских каменноугольных копей. Капитан Кадлец поставил перед своими войсками задачу сдержать наступление Красноярской группы противника и одновременно нанести поражение его Анжеро-Судженской группе, рассчитывая на содействие капитана Гайды.
В ночь на 1 июня подразделения отряда капитана Гайды заняли станции Анжерская и Судженская. Красногвардейцы отступили в сторону Мариинска, двигаясь в нескольких эшелонах и имея впереди бронепоезд. Уром 1 июня западнее Мариинска разгорелся жаркий бой, а к вечеру совместными усилиями отрядов Гайды и Кадлеца Анжеро-Судженская группа советских войск была ликвидирована. Красные потеряли 60 чел. убитыми, 15 ранеными и 75 пленными. С красноярскими большевиками в тот же день было заключено перемирие на десять суток, продленное затем до 15 июня[185].

***
Главным центром формирования регулярных антибольшевистских вооруженных формирований на захваченном чехо-белыми плацдарме стал Томск. 1 июня здесь началось формирование дивизии, которая предназначалась «для поддержания прочного порядка в городе и губернии и укрепления власти Временного Сибирского правительства впредь до формирования армии на добровольческих началах». Начальником Томской дивизии был назначен полковник Н. Н. Сумароков[186].
Однако политические убеждения Сумарокова оказались неприемлемыми для новой власти. По свидетельству капитана А. А. Кирилова, полковник Сумароков считал, что спасение России лежит исключительно на путях восстановления монархии. Эту идею он начал проводить прямо и неуклонно. Будучи уверенным, что все его поддержат, Сумароков «начал с того, что надел погоны и радовался, когда видел их на других офицерах». Вместе с тем, он стал вести себя вызывающе по отношению к членам Западно-Сибирского комиссариата, являвшимся носителями высшей власти в городе. Все это, по словам А. А. Кирилова, внесло невероятную сумятицу и брожение среди населения.
В данной обстановке томские фронтовики выдвинули ультиматум новой власти, которую они охарактеризовали как «ненародную и буржуазную», с требованием восстановить Советы. В случае отказа пойти на уступки они готовы были действовать с оружием в руках. Необходимо было принять самые энергичные меры против потенциальных бунтовщиков, но полковник Сумароков колебался и не мог найти выхода из создавшегося положения. Такой выход нашел подполковник А. Н. Пепеляев (бывший начальник штаба подпольной организации), который решительно подавил назревавшее восстание[187]. В ночь на июня по его приказу был произведен арест членов президиума Томского союза безработных фронтовиков и рабочих, а фронтовики разоружены[188].
Накануне, 2 июня 1918г., капитан JI. Д. Василенко подписал приказ о перемещении Н. Н. Сумарокова на должность инспектора артиллерии Томского района. Временное командование Томской дивизией и обязанности начальника гарнизона были возложены на подполковника А. Н. Пепеляева. Должность начальника штаба дивизии занял капитан И. П. Жданов. В тот же день началось формирование частей дивизии. Временным командующим 1-м Томским полком был назначен подполковник П. И. Иванов, 2-м Томским - полковник Е. К. Вишневский, 3-м Томским - полковник А. Г. Укке-Уговец, 4-м Томским - штабс-капитан Н. Ф. Шнапперман, временно командующим Сводным горно-мортирным дивизионом - штабс-капитан В. И. Ковалевский. Тогда же был решен вопрос о погонах. Капитан Василенко объявил, что впредь до установления формы одежды Сибирских войск единственным отличием состоящих на службе в Сибирской армии должны служить бело
зеленая повязка, носимая на левом рукаве на два вершка выше локтя и вместо кокарды - бело-зеленая лента[189].
Для укомплектования дивизии личным составом 1 июня в Томске была объявлена мобилизация офицеров и военных чиновников. Указанные лица должны были явиться в управление уездного воинского начальника в течение 4-6 июня[190]. Однако, по мнению командующего войсками Западно- Сибирского военного округа полковника Гришина-Алмазова, мобилизация офицеров и добровольцев в Томске шла «не с должной быстротой». 7 июня он приказал: «...8 июня к 15 часам явиться к воинскому начальнику всем офицерам, до сих пор не зарегистрировавшимся. ...Всех уклонившихся от мобилизации офицеров арестовать и предать суду как дезертиров»[191].
К 7 июня дивизия имела в своем составе 1-й Томский полк (сформирован только штаб полка), 2-й Томский полк - 70 бойцов, 3-й Томский полк - 483 бойца и 10 пулеметов, 4-й Томский полк (сформирован штаб полка), роту капитана Степанова - 90 бойцов, Томский отряд - 50 бойцов и два орудия, Томский кавалерийский дивизион - 175 бойцов, Томский артиллерийский дивизион - три орудия (одно 3-дюймовое, одно 48-линейное и одно 6-дюймовое). Все эти части по мере формирования поротно и поотрядно немедленно направлялись на фронт[192].
***
После захвата станции Чулымская 26 мая чехословаки под руководством капитана Чеговского беспрепятственно продвинулись до станции Барабинск. Вскоре со стороны Омска к Барабинску подошли советские войска под командованием бывшего поручика С. Н. Черепанова и чехословаки, ввиду отсутствия у них артиллерии, вечером 2 июня вынуждены были оставить станцию. Вместе с ними ушел сформированный в Барабинске русский добровольческий отряд поручика Кандаратского (40 штыков и 15 сабель).
В 12 час. 3 июня чехословаки миновали станцию Убинская и закрепились в районе станции Каргат. Наступление советских войск проходило крайне медленно, их эшелоны на станцию Убинская прибыли лишь утром 4 июня. За это время в Каргат успел прибыть Томский офицерский отряд, насчитывавший 50 бойцов при двух артиллерийских орудиях.
Когда красногвардейцы попытались выбить чехо-белых из Каргата, последние встретили их артиллерийским огнем. Появление у чехо-белых артиллерии было настолько неожиданным для красных, что они дрогнули и начали отходить обратно к станции Убинская. В этом бою большевики потеряли 23 человека убитыми и 93 ранеными. В Убинской красногвардейцы устроили митинг, на котором мадьяры обвинили своих русских товарищей в трусости и заявили, что если их будут посылать всегда вперед, то они бросят оружие и
уйдут. Русские красногвардейцы пообещали им оказывать всяческую поддержку и не посылать их на передовую линию. На этом же митинге решено было без боя оставить Убинскую и отступить до станции Кожурла. Вечером июня советские эшелоны покинули Убинскую, а утром 5 июня станцию заняли чехословаки и отряды русских добровольцев. Вечером того же дня между станциями Карапузово и Кожурла состоялся последний, длившийся всего 37 минут, бой, окончившийся поражением красных[193].
После того, как стало известно о падении советской власти в Омске, красногвардейские отряды Барабинского фронта окончательно прекратили сопротивление. 8 июня, около 11 час. утра, чехо-белые без боя заняли ст. Барабинск, а к 17 час. продвинулись на 10 верст к западу от последней. На следующий день в 8 час. утра также без боя была занята ст. Карачи, в 9 час. - ст. Чаны[194]. В полдень 9 июня 1918 г. между станциями Чаны и Тебисская произошла встреча Новониколаевской и Омской групп чехо-белых. При ликвидации Барабинского фронта было захвачено около 200 пленных (в том числе командующий фронтом С. Н. Черепанов), четыре орудия, один броневик, много пулеметов, винтовок и другого военного имущества[195].
Низкая боеспособность и пораженческие настроения красногвардейцев Барабинского фронта обусловливались прежде всего отрицательным отношением к советской власти крестьян, проживавших в местностях, прилегающих к железнодорожной магистрали. Красногвардеец И. Ф. Терехин спустя много лет вспоминал: «Нельзя обойти вниманием то положение, что крестьянство ...чертовски было восстановлено против совдепов. ...Порядок сохранялся только там, где находились части Красной гвардии. ...Положение было такое, что лучше [было] идти в бой, чем под дубины крестьян»[196]. Показательно, что те советские отряды, которые решились пробиваться из Сибири на Урал, выдавали себя в деревнях за белогвардейцев, и тогда их «принимали с распростертыми объятиями - появлялся сыр, масло и т. д.», а интернационалистов величали «голубчики чехи»[197].
Часть советских войск от Барабинска отступила на юг по Кулундинской железной дороге и около полудня 8 июня прибыла в Славгород. В этой группе находились члены Татарского и Павлодарского совдепов. В Славгороде они соединились с местными красногвардейцами и деятелями совдепа, после чего на автомобилях и лошадях двинулись в сторону Барнаула. Их было около ста человек, вооруженных винтовками и пулеметами. В оставленном большевиками Славгороде немедленно было восстановлено городское самоуправление, по
139
инициативе которого возникла народная охрана во главе с комендантом .

Спустя две недели в состав Славгородского гарнизона входили офицерская рота (20 штыков, два пулемета) и конно-киргизский отряд (25 сабель)[198].
***
Соединившись с Мариинской группой, чехо-белые приступили к активным военным действиям на Барнаульском направлении. 4 июня из Новониколаевска в сторону Барнаула были направлены рота Новониколаевского полка (100 штыков) во главе с поручиком В. С. Сергеевым, Томский офицерский отряд (100 штыков) капитана В.
Д. Травина, а также две роты чехословаков (400 штыков) под общим руководством поручика К. Гусарека. В тот же день шедшая в авангарде рота поручика Сергеева заняла станцию Евсино[199].
Первое серьезное сопротивление красные оказали 5 июня в районе станции Черепаново. Примечательный факт: в бою красные использовали две пушки XVIII в., привезенные ими из Бийска. Эти пушки на самодельных лафетах с колесами были поставлены на открытые железнодорожные платформы, которые двигал паровоз. Пушки заряжались с дульной части порохом, затем забивался тряпичный пыж и закладывался заряд из обрубков железа, костылей, гаек и болтов. Эффективность стрельбы была низкой, так как заряд не долетал до расположения чехо-белых. Однако оглушительные выстрелы, вой и свист «картечи», облака густого дыма, вероятно, производили свое воздействие на них[200].
После часового боя отряд поручика Гусарека овладел станцией, захватив 20 пленных и 16 оседланных лошадей. Красные потеряли до 60 человек убитыми. Потери чехословаков - двое убитых и двое раненых. При отступлении противник повредил железнодорожные пути и мосты, благодаря чему продвижение белых приостановилось на двое суток. Красные тем временем заняли хорошо укрепленную оборонительную линию вдоль левого берега р. Чумыш[201].
Бои на этом рубеже начались 8 июня. Весь день шла перестрелка, но ни та, ни другая сторона не предпринимали атак. Утром 9 июня со станции Усть- Тальменская в тыл красным была направлена обходная колонна в составе чехословацкого, новониколаевского и томского отрядов под общим руководством штабс-капитана А. Никольского. Колонна отошла на 25 верст вправо от железнодорожного моста и скрытно переправилась на левый берег р. Чумыш. Вслед за тем чехо-белые вышли в ближайший тыл красным и заняли позиции по обе стороны полотна железной дороги у будки обходчика в трех верстах от позиций противника.
Оказавшись в окружении, красные, продолжая оборонять железнодорожный мост, начали оказывать давление на обходную колонну с целью освободить себе путь для отступления. В этих условиях капитан Никольский решил
осуществить еще одно обходное движение. Оставив новониколаевский отряд на занимаемой позиции, он повел других бойцов на железнодорожный мост. В результате штыковой атаки красные были выбиты из занимаемых ими окопов и начали спешно отступать в сторону Барнаула. Противнику удалось прорвать позиции Новониколаевского отряда.
Белые вынуждены были очистить полотно железной дороги, не успев эвакуировать девять своих тяжелораненых товарищей, располагавшихся в будке обходчика. Обозленные неудачей, отступавшие красногвардейцы жестоко расправились с ними, поднимая на штыки и разбивая черепа. Так были убиты штабс-капитан А. И. Лаврентьев и подпоручик А. Улановский (Томского отряда), подпоручики Сергеев и Новиков (Новониколаевского отряда). Чудом спасся лишь находившийся при раненых чех-санитар[202].
В результате ударов фронтальной и обходной колонн на рассвете 10 июня советские войска были разбиты. В бою на р. Чумыш красные потеряли до человек убитыми и 40 пленными. Чехо-белые захватили пустой состав железнодорожных вагонов, около 400 винтовок, один пулемет, а также упоминавшиеся выше обе пушки XVIII в.[203]
Когда информация о поражении красных под Тальменкой достигла Барнаула, руководитель местной подпольной организации штабс-капитан
А.              С. Ракин принял решение о переходе к активным действиям. По его свидетельству, двухнедельное ожидание прибытия чехословацких войск и троекратная подготовка к выступлению в условиях объявленного большевиками осадного положения с массовыми обысками и арестами офицеров вызвали в организации сильный упадок духа и боеспособности. Дисциплина была подорвана настолько, что А. С. Ракин от имени полковника А. Н. Гришина- Алмазова издал приказ о предании суду всех членов организации, не выполнявших распоряжения и приказания своих начальников. Данная мера привела к тому, что «слабовольные и трусливые подтянулись, а начальствующие лица, почувствовав под ногами почву, твердо взяли в руки своих подчиненных»[204].
Подпольщики выступили в ночь на 11 июня. Местом их сбора стала поч- тово-телеграфная контора. К 4 час. утра здесь собралось около 30 чел., к 7 час. - около 80 чел. Восставшим удалось разоружить несколько десятков красногвардейцев и захватить оружие, находившееся при управлении Алтайской железной дороги. Всего, таким образом, было добыто около 250 винтовок, 2,5 тыс. патронов и несколько гранат. Вооружившись, члены организации освободили из тюрьмы около 20 офицеров, которым угрожал расстрел или самосуд, заняли реальное училище и мужскую гимназию. К полудню повстанческий отряд достиг своей максимальной численности - около 150 чел. В основном это были почтово-телеграфные служащие, гимназисты и реалисты. Офицеров же набралось всего около 25 чел.

Попытка восставших захватить здание совдепа не удалась. Защищавшие совдеп 80 мадьяр при двух пулеметах отразили натиск повстанцев, после чего перешли в контратаку, но были отбиты. Для подавления восстания большевики вынуждены были снять с фронта отряд численностью около 400 чел., который к 17 час. занял главный опорный пункт белых - почтовотелеграфную контору. Ввиду явного превосходства противника и нехватки боеприпасов штабс-капитан А. С. Ракин решил прекратить сопротивление красным и вывести своих людей из города в лес. Вместе с ним ушло 120 человек [205].
Между тем после поражения на р. Чумыш красные, не оказывая сопротивления, отступали по железной дороге к Барнаулу. Утром 11 июня чехо- белые заняли станцию Повалиха, 12 июня - станцию Алтайскую и вышли к железнодорожному мосту через р. Обь[206]. На противоположном берегу реки располагался Барнаул.
Одновременно с наступлением основных сил белых вдоль железнодорожной магистрали в направлении Барнаула на пароходе по р. Обь продвигался отряд (83 бойца, один пулемет), возглавляемый поручиком
В.              JI. Лукиным. Вечером 9 июня он без боя занял уездный город Камень. Утром 11 июня к нему присоединился отряд подполковника А. А. Будкевича (209 бойцов, два пулемета, два орудия), прибывший на пароходах из Новони- колаевска. Вечером того же дня оба отряда под общим руководством подполковника Будкевича двинулись в сторону Барнаула. В ночь на 12 июня белые заняли село Шелаболиха, к полудню достигли села Павловское.
Утром 13 июня белые попытались высадиться на берег в районе железнодорожного моста через Обь, но встретили отпор со стороны красногвардейцев. Отряд Будкевича вынужден был отступить на пароходах вниз по реке и высадился в деревне Гоньба, в 18 верстах северо-западнее Барнаула. Здесь к нему присоединился отряд барнаульской подпольной военной организации штабс-капитана А. С. Ракина (120 бойцов), который покинул город после неудачного восстания. В тот же день отряд подполковника Будкевича установил связь с чехословацким отрядом поручика К. Гусарека[207]. июня под Барнаул прибыл командир 3-го Томского полка полковник А. Г. Укке-Уговец, который принял на себя командование всеми русскими отрядами фронта, насчитывавшими 866 штыков и сабель при девяти пулеметах и пяти орудиях[208]. Помимо упоминавшихся выше отрядов в его распоряжении находилась также рота Новониколаевского полка во главе со штабс- капитаном Степановым, в ночь на 12 июня выступившая из Новониколаевска в сторону Барнаула[209]. В тесном контакте с ними действовали чехословаки,
официально русскому командованию не подчинявшиеся. Взять железнодорожный мост через Обь лобовой атакой чехо-белым не представлялось возможным. Поэтому решено было осуществить обходной маневр.
Войска получили задачу форсировать Обь одновременно в районе Бобровского затона (7 верст южнее Барнаула) и в районе деревни Гоньба, после чего нанести концентрированный удар в направлении на деревню Власиха с целью окружения Барнаульской группировки советских войск. Со стороны Бобровского затона удар наносился силами русских отрядов штабс-капитана Степанова и поручика Лукина и чехословацкой роты (поручик Чеснохов- ский). Из района деревни Гоньба наступали отряды капитана Николаева, подполковника Будкевича и штабс-капитана Ракина.
Вечером 13 июня чехо-белые перешли в наступление на Барнаул. Отряды, действовавшие со стороны Гоньбы, в 1,5-2 верстах от города были обстреляны небольшими группами красногвардейцев и по приказу подполковника Будкевича отступили на исходные позиции. Днем 14 июня наступление возобновилось. На сей раз войсками командовал поручик Чесноховский. Чехо- белые вновь встретили отпор со стороны противника и после боя, продолжавшегося около 2,5 часов, по приказу Чесноховского в очередной раз отступили в Гоньбу.
Опасаясь полного окружения Барнаула, вечером 14 июня руководители Алтайского губревкома приняли решение оставить город и пробиваться по Семипалатинской железнодорожной ветке на станцию Алейская, откуда предполагалось пешим порядком добраться до Славгорода, а затем до Омска. В это время отряды поручика Лукина и штабс-капитана Степанова, действовавшие со стороны Бобровского затона, почти не встречая сопротивления со стороны противника, двигались на Барнаул. Утром 15 июня они без боя вступили на улицы города[210]. По официальным данным, в ходе Барнаульской операции чехо-белые захватили около 1 тыс. винтовок и 200 пленных, потеряв четырех человек убитыми и 11 ранеными. Красные потеряли убитыми не менее 30 чел.[211]
Хотя город и был взят, но основные силы противника сумели избежать разгрома и отступили по железной дороге по направлению к Семипалатинску. Одной из причин этого следует признать нерешительность и пассивность, проявленную в ходе военных действий подполковником Будкевичем. По этому поводу неделю спустя (20 июня) полковник А. Н. Гришин-Алмазов телеграфировал командиру Средне-Сибирского корпуса подполковнику А. Н. Пепеляеву: «По дошедшим до меня сведениям в русских отрядах, действовавших под Барнаулом, не все начальники были на высоте своего положения. В частности, то же слышал о подполковнике Будкевиче. Приказываю в этих случаях действовать решительно и немедленно отчислять не соответ
ствующих начальников от должностей, выдвигая отличившихся в боях, храбрых и энергичных. Бой - лучшая школа для начальников»[212].
В Барнауле началось формирование Барнаульского Сибирского стрелкового полка. Уже 15 июня (в день захвата города чехо-белыми) были организованы две роты, в которых состояли 27 офицеров, 46 чиновников, 30 юнкеров и 32 добровольца, всего - 135 человек. К 20 июня численность Барнаульского полка достигла 342 бойцов (из них 134 - невооруженных)[213].
Из Барнаула часть отряда полковника Укке-Уговца предприняла наступление в сторону Бийска. Еще до прихода чехо-белых советская власть в городе была свергнута в результате вооруженного восстания, организованного местными профсоюзами. В восстании приняли участие главным образом рабочие и учащаяся молодежь. Избежавшие ареста члены уездного совдепа и красногвардейцы бежали из города. 19 июня на станции Баюново авангард белогвардейцев был «с хлебом-солью» встречен делегацией, представлявшей население Бийска. Встречавшие имели при себе транспаранты, на которых синими буквами по белому полотну были написаны лозунги «Да здравствует Сибирское правительство!», «Да здравствует Всесибирское и Всероссийское учредительные собрания!», «Долой насильников совдепии!». Части Сибирской армии вступили в Бийск 20 июня[214].
В Горном Алтае советская власть была ликвидирована местными антибольшевистскими силами. Еще 29 мая после получения достоверной информации о выступлении чехословаков руководители Каракорум-Алтайской горной управы создали подпольный комитет для подготовки вооруженного восстания во главе с подполковником Е. М. Катаевым. От управы в него вошли Г. И. Гуркин и В. К. Манеев. В ночь на 9 июня, когда чехо-белые находились на подступах к Барнаулу, Каракорумская управа открыто выступила против большевиков. «Инструктор Чевалков, - говорилось в докладе управы Запад- но-Сибирскому комиссариату, - организовал довольно сильный отряд на Уй- моне. Член управы Гуркин организовал отряд в районе Чемальской волости. Член управы [В. К.] Тюкин принял на себя командование небольшим отрядом, а другие служащие управы разъехались по уезду, смещали Советы, восстанавливая земское самоуправление». В селе Кош-Агач против большевиков выступил штабс-капитан Д. В. Сатунин. Во главе партизанского отряда он начал продвигаться на северо-запад по Чуйскому тракту, повсюду на своем пути уничтожая совдепы. Для подавления восстания председатель Бийского совдепа 3. Я. Двойных вынужден был отозвать с Барнаульского фронта Бий- ский красногвардейский отряд под командованием В. И. Плетнева. Нанеся поражение отряду каракорумцев подпоручика И. А. Лукашевича, красногвардейцы заняли село Алтайское, но их поход на Улалу не состоялся ввиду общего поражения советских войск и взятия чехо-белыми губернского центра. В результате сложившегося безвыходного положения В. И. Плетнев вынуж
ден был распустить свой отряд. 29 июня 1918 г. каракорумская «народная гвардия» встретилась с чехо-белогвардейскими войсками[215].
В Змеиногорском уезде антибольшевистский переворот осуществился благодаря энергичным действиям подпоручика Васильченко. Он был командирован в Змеиногорск из Рубцовска начальником 1-го боевого отряда капитаном Берлинским. В два часа утра 16 июня поручик Васильченко отправил в Змеиногорск разведчиков для предупреждения местного офицерства, а сам с отрядом в 15 добровольцев выехал спустя три часа. К 12 часам отряд с двух сторон вошел в Змеиногорск, окружил здание, в котором проходило заседание крестьянского съезда, и оружейный склад, после чего произвел несколько выстрелов в воздух. Все это произошло так быстро и неожиданно, что члены совдепа не успели принять никаких мер к обороне. Крестьяне радостно приветствовали отряд - кричали «ура», бросали вверх шапки и помогали арестовывать советских деятелей. На складе белые обнаружили около 250 винтовок. Подпоручик Василенко вместе с пятью офицерами своего отряда находился в Змеиногорске до 19 июня. За это время он вооружил до 80 человек добровольцев, во главе которых встали местные офицеры[216].
***
На железнодорожную линию, идущую от станции Юрга на Кемеровские и Кольчугинские угольные копи, в первых числах июня капитан Гайда послал два эшелона во главе с поручиком Шоуреком. В распоряжении последнего находились одна рота, оркестр, пулеметная и конная команды 7-го чехословацкого полка, а также несколько десятков русских добровольцев[217].
Четвертого июня в районе станции Арлюк подразделения Шоурека вступили в бой с щегловским и кольчугинским отрядами Красной гвардии и нанесли им сокрушительный удар. Красногвардейцы, отступив к станции Топки, отказались от дальнейшего сопротивления. Часть их ушла по Кемеровской ветке в Щегловск, откуда попыталась на пароходах по р. Томь добраться до Кузнецка. Другая часть отступила по Кольчугинской ветке и, объединившись под командованием шахтера П. Ф. Сухова, двинулась через Салаирский кряж на соединение с Барнаульской группировкой советских войск. Таким образом, чехо-белым не пришлось предпринимать дополнительных усилий для овладения Щегловском и Кольчугино, оставленных красногвардейцами без боя. июня руководители уездного совдепа и отряд красногвардейцев оставили Кузнецк и на пароходах «Партизан» и «Красногвардеец» бежали вниз по р. Томь. Власть в городе перешла к «Комитету общественной охраны порядка» под председательством Ястремского. Начальником Кузнецкого гарнизона
был назначен подполковник Зволинский. Собственных сил у новой власти было недостаточно, поэтому 16 июня Ястремский отправил в Томск телеграмму, в которой сообщил об угрозе «обратного вторжения красной гвардии» и попросил срочно оказать помощь людьми, оружием и патронами[218].
Военное командование в Томске как минимум за неделю до получения телеграммы Ястремского обратило внимание на положение дел в Кузнецком уезде. 9 июня из Томска вверх по Томи в сторону Щегловска на пароходе «Чулым» выступил отряд (50 бойцов при одном пулемете) под командованием штабс-капитана А. Т. Альдмановича. В направлении на Кузнецк между 16 и 18 июня был направлен второй отряд (64 бойца при одном пулемете), возглавляемый штабс-капитаном В. М. Латманизовым[219]. Силами этих двух отрядов через две недели Кузнецкий уезд был полностью очищен от красногвардейцев. При этом наиболее отличился первый из упомянутых отрядов. июня у села Крапивино (ок. 100 верст севернее Кузнецка) отряд
А.              Т. Альдмановича захватил советские пароходы «Партизан» и «Красногвардеец». В плен были взяты 322 красногвардейца, которых отправили под конвоем в Щеглово. 19 июня, продвигаясь в сторону Кузнецка, белые захватили стоявшие на мели четыре парохода, и 80 пленных. В обоих случаях штабс-капитан Альдманович доносил о том, что пароходы и пленные были захвачены в результате боя. Но, по всей видимости, боев как таковых не было. На эту мысль наталкивает то, что белые в этих «боях» вообще не понесли потерь, если не считать одного раненого. В то же время при захвате пароходов 16 июня красные имели «много убитых и раненых» (конкретная численность не указывается), 19 июня - 35 чел. убитых и 13 раненых. Очевидно, что красные при появлении белых не оказывали сопротивления[220].
В это время отряд штабс-капитана В. М. Латманизова, двигаясь походным порядком, без особых приключений прибыл в Кузнецк. 21 июня отряд, прихватив с собой 35 красногвардейцев, пойманных в окрестностях Кузнецка, отправился на пароходе обратно в Томск. Отряд штабс-капитана Альдмановича из-за аварии парохода прибыл в Кузнецк (пешим ходом) лишь спустя двое суток - 23 июня[221].
Общая численность белогвардейских отрядов, сформированных в Кузнецком уезде, была невелика. По донесению начальника Щегловского района подпоручика Луговского, к 13 июня в его распоряжении имелось всего лишь девять бойцов. Выше этой отметки численность Щегловского гарнизона не поднималась и в последующие две недели. К 19 июня в Кольчугинском добровольческом отряде подпоручика Зеленкова насчитывалось 23 человека. Кузнецкий полк ко времени своего выступления на фронт, 8 июля 1918г., состоял всего из 89 человек при одном бомбомете[222].

Помимо воинских частей, формируемых в Новониколаевске, Томске и Барнауле, к середине июня было создано еще около двух десятков отдельных отрядов. Большинство из них располагались на железнодорожных станциях, в том числе: к востоку от Новониколаевска - отряд на ст. Тайга (32 бойца), боевая дружина на ст. Юрга (18 бойцов), отряд на ст. Мариинск (45 бойцов), отряд Анжерских копей (52 бойца) и гарнизонный отряд на ст. Болотная (16 бойцов); к западу от Новониколаевска - отряды в Коченево (102 бойца), Чулымской (18 бойцов), Каргате (21 боец), Тебисской (семь бойцов), Чаны (150 бойцов), Барабинске (63 бойца), Каинске (70 бойцов), а также команда добровольцев в Колывани (30 бойцов); к югу от Новониколаевска - отряды на станциях Бердск (восемь бойцов), Дупленская (семь бойцов), Евсино (пять бойцов), Алтайская (73 бойца), Тальменская (36 бойцов) и в г. Камне (22 бойца)[223].
***
Ко времени антибольшевистского выступления группы войск капитана Р. Гайды на железнодорожных станциях Восточной Сибири находилось несколько чехословацких эшелонов. В Канске стоял эшелон с тремя ротами Ударного батальона, численностью до 500 чел. (командир - штабс-капитан Дворжак). В Нижнеудинске располагались эшелон второго батальона 2-го запасного полка и эшелон обоза 2-й чехословацкой дивизии с четвертой ротой 8-го чехословацкого полка, всего около 500 чел. под начальством капитана Полака. Общее руководство подразделениями этих трех эшелонов осуществлял начальник штаба 2-й чехословацкой дивизии подполковник Б. Ф. Ушаков. На станции Иннокентьевская находились эшелон с батальоном 7-го Татранского полка численностью около 700 чел. (командир - штабс- капитан Гоблик) и авиационный эшелон (300 чел.) во главе с поручиком Фиалой; в Иркутске - эшелон третьей батареи первого дивизиона 2-й артиллерийской бригады (600 чел.) во главе с командиром бригады капитаном
В.              И. Померанцевым и командиром батареи штабс-капитаном Новаком[224]. Насколько можно судить по имеющимся в нашем распоряжении источникам, начальники шести чехословацких эшелонов в Канске, Нижнеудинске, Инно- кентьевской и Иркутске 25-26 мая еще ничего не знали о решениях Челябинского съезда. мая иркутские большевики потребовали от штабс-капитана Новака сдать все имеющееся в его эшелоне оружие. Он отказался, сославшись на отсутствие у него на этот счет распоряжений от вышестоящего начальства, после чего предпринял попытку силой овладеть вокзалом. В результате произошло вооруженное столкновение, в котором чехословаки потеряли 15 чел.

погибшими и 37 ранеными. Осознавая бесперспективность дальнейшего сопротивления многочисленному советскому гарнизону Иркутска, Новак принял ультиматум и в тот же день сложил оружие. В это время находившиеся в Иннокентьевской чехословаки захватили станцию и двинулись на Иркутск, но были остановлены красногвардейцами у моста через р. Иркут. На рассвете мая конфликт был урегулирован: оба эшелона разоружились в обмен на разрешение проследовать далее на восток. В Иннокентьевскую вернулся прежний совдеп, а созданный во время мятежа комитет Временного Сибирского правительства был ликвидирован[225].
К этому времени в Нижнеудинске и Канске стало известно о событиях в Мариинске и Новониколаевске, после чего чехословаки и местные подпольщики перешли к активным наступательным действиям. В ночь на 28 мая советская власть была свергнута в Нижнеудинске. Властные полномочия принял на себя уездный комитет Временного Сибирского правительства, который возглавил руководитель местной подпольной организации И. Н. Маньков. В городе был организован Нижнеудинский партизанский отряд в составе 70 бойцов (30 конных и 40 пеших) при двух пулеметах под командой подъесаула Г. В. Кузнецова. После сформирования отряд выступил в направлении станции Тулун с тем, чтобы отразить предполагаемое наступление советских войск со стороны Иркутска.
В ночь на 29 мая по приказу подполковника Б. Ф. Ушакова чехословацкий ударный батальон под командованием штабс-капитана Дворжака захватил Канск и продвинулся на запад до станции Клюквенная. Здесь образовался так называемый Клюквенный фронт. Перемирие, заключенное красноярскими большевиками с чехословаками в Мариинске 1 июня, распространялось также и на группу подполковника Б. Ф. Ушакова[226], в силу чего он получил возможность в течение двух недель освоиться в новой обстановке и подготовить наступление своих войска на Красноярск. В свою очередь капитан Р. Гайда после окончания двухнедельного перемирия намеревался нанести удар в сторону Красноярска для соединения с группой Ушакова.
Третьего июня 1918 г. в Иркутске была получена телеграмма из Нижне- удинска следующего содержания: «Иркутск, Центросибирь, копия - Губиспол- ком. Предлагаю немедленно сдать полномочия городскому и земскому самоуправлению, разоружить Красную Армию, оружие направить в г. Нижне- удинск; срок на размышление - 24 часа; в противном случае на Иркутск будут двинуты войска. Председатель комитета Маньков. Начальник штаба гарнизона есаул Кузнецов». В это время в Иркутске находилось очень мало советских войск, так как все силы были направлены на Забайкальский фронт против атамана Семенова. Поэтому потребовалось не менее недели, прежде чем были сформированы новые красногвардейские отряды для вновь возникшего Ниж-
неудинского фронта. В то же время большевиков еще не оставила надежда мирным, дипломатическим путем уладить конфликт с чехословаками[227].
Антибольшевистские перевороты в Нижнеудинске и Канске, а также «ультиматум» И. Н. Манькова, в рукописных копиях распространявшийся среди жителей города, способствовали активизации действий Иркутской подпольной организации. Ее руководители подполковник Б. П. Иванов и прапорщик Н. С. Калашников вошли в контакт с местным Союзом фронтовиков и решили предпринять совместное выступление в ночь на 14 июня 1918 г. Но кто-то, оставшийся неизвестным, выдал планы подпольщиков врагу. В результате большевики произвели ряд арестов и разоружили около 80 фронтовиков, состоявших на службе в Красной армии. В городе были усилены патрули, на перекрестках расставлены пулеметы, а по улицам стали курсировать броневики. Вечером 13 июня милиция задержала прапорщика П. С. Телятьева, который вез в условленное место 20 винтовок.
Тем не менее, было принято решение - выступать. Общая численность восставших составила около 400 чел., разделенных на несколько отрядов. В полночь один из повстанческих отрядов напал на караул винного склада и захватил 55 винтовок. Еще один отряд под предлогом усиления внутреннего караула проник в тюрьму, захватил ее и освободил более 120 политических заключенных. Оказавший сопротивление комиссар тюрьмы А. К. Аугул был убит. Успех этой операции объясняется тем, что почти весь тюремный караул находился на стороне восставших. Одновременно другие отряды повстанцев почти с голыми руками попытались захватить понтонный мост через Ангару, чтобы отрезать большевикам пути к отступлению, а также занять ряд ключевых пунктов в городе, но - неудачно. К 9 час. утра 14 июня восстание было окончательно подавлено. Было арестовано около 150 чел., из них 42 чел. расстреляно (12 - по приговору военно-полевого суда и 30 - без суда и следствия)[228].
Попытка свержения советской власти в Иркутске силами антибольшевистского подполья, так же как ранее в Томске и Барнауле, не увенчалась успехом. Но это выступление подпольщиков, по крайней мере, на несколько дней отвлекло внимание большевиков от нижнеудинской группировки чехо-белых, которая сумела удержать город до подхода с запада войск Р. Гайды и
А.              Н. Пепеляева. 
<< | >>
Источник: Симонов Д. Г. Белая Сибирская армия в 1918 году. 2010

Еще по теме Свержение советской власти на территории Средней Сибири:

  1. Свержение советской власти на территории Степной Сибири
  2. 2. Воздушная территория Советского Союза
  3. Глава 4. Адвокатура советского государства: этапы развития (октябрь 1917-1993 г.) § 1. Формирование органов защиты в первые годы советской власти (октябрь 1917-1920-е гг.)
  4. § 2. Бойкот советской власти
  5. § 3. Организация местной власти в советский период
  6. ОПЕРАЦИЯ «ШАМИЛЬ» - ГОРЦЫ ПРОТИВ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
  7. 6. Причины победы Советской власти. Уроки гражданской войны
  8. Начало антибольшевистской борьбы в Сибири и на Урале
  9. 4.4. Другие виды средних величин Средняя квадратическая
  10. СВЕРЖЕНИЕ АЛЕКСАНДРА (1917—1937)
  11. § 2. Сибирь