загрузка...

Объединение вооруженных сил востока России

  В сентябре 1918 г. председатель Совета министров Временного Сибирского правительства П. В. Вологодский, а в октябре 1918 г. командующий Сибирской армией П. П. Иванов-Ринов[315] осуществили поездку на Дальний Восток. Их целью являлось ликвидация функционировавших здесь Временного правительства автономной Сибири П. Я. Дербера - И. А. Лаврова во Владивостоке и Делового кабинета генерала Д. Л. Хорвата на станции Гроде- ково, а также включение дальневосточных антибольшевистских вооруженных формирований в состав Сибирской армии. Кроме того, необходимо было урегулировать отношения с двумя дальневосточными атаманами - Г. М. Семеновым и И. П. Калмыковым, которые имели в своем распоряжении крупные по местным меркам военные отряды, но не признавали над собой чьей бы то ни было власти.
Без особых усилий Вологодский добился ликвидации ВПАС. Создать собственную армию военному министру этого правительства
А.              А. Краковецкому так и не удалось. Войска Приморской области, состоявшие преимущественно из офицеров, не желали подчиняться ни ВПАС, ни Приморской земской управе, и в конце августа предприняли попытку перейти на сторону генерала Д. Л. Хорвата. Атаман Г. М. Семенов, на поддержку которого рассчитывал Краковецкий, в начале сентября признал Временное Сибирское правительство П. В. Вологодского. В итоге Временное правительство автономной Сибири, не признанное «союзниками» и лишенное какой-либо
военной опоры, не имело ни малейших шансов отстоять свои претензии на власть в Сибири. 21 сентября 1918 г. П. В. Дербер, В. И. Моравский, П. Жернаков, А. А. Трутнев, И. А. Лавров и подполковник А. А. Краковецкий обратились к прибывшему во Владивосток П. В. Вологодскому с заявлениями о сложении с себя званий членов Сибирского Временного правительства[316]. сентября 1918 г. П. В. Вологодский направил распоряжение «временному командующему войсками Приморского округа» полковнику X. Е. Бутенко: «Прошу срочно приступить к приему дел от подполковника Краковецкого, образовав для сего под Вашим председательством комиссию, в составе представителя военного министерства капитана Березина и одного из штаб-офицеров по Вашему назначению». Одновременно капитан Б. А. Березин получил предписание принятую от Краковецкого документацию по опечатанию доставить в канцелярию Вологодского для отправки в Омск управляющему военным министерством[317].
По инициативе Вологодского вся военная и гражданская власть на территории Дальнего Востока была передана генерал-майору Р. Гайде. Указом Временного Сибирского правительства от 14 сентября 1918 г. Гайда был назначен Главнокомандующим всеми военными и морскими силами на Дальнем Востоке с предоставлением ему прав Главноначальствующего в Амурской, Приморской и Забайкальской областях, и в полосе отчуждения КВЖД[318]. Данное назначение объясняется тем, что Гайда уже занимал пост старшего оперативного начальника по отношению к войскам Сибирской армии, прибывшим в Забайкалье, и, кроме того, являлся начальником 2-й чехословацкой дивизии, части которой располагались в Приморье.
19 сентября председатель Совета министров прибыл во Владивосток и на следующий день встретился с Гайдой. По свидетельству Вологодского, генерал проинформировал его о политическом положении на Дальнем Востоке и заявил о своем желании стать командующим Сибирской армии. После долгих колебаний Вологодский решил обратиться в Омск с предложением назначить Гайду на пост командарма. По словам Г. К. Гинса, это предложение мотивировалось тем, что Гайда являлся все время активным и энергичным сторонником омского правительства, помогая распространению его власти по всей территории Сибири. «Мы, - писал Гинс, - надеялись, что он останется и впредь лояльным по отношению к правительству и поведет за собой чехов, которых некоторые их политические лидеры склоняли влево. Кроме того, мы рассчитывали, что назначение Гайды ускорит получение помощи от союзников, остановившихся в недоумении перед картиной бесчисленного множества областных правительств и постоянных их междоусобий, которым Владивосток давал блестящий образец. Наконец, среди русских генералов не было
никого, кто пользовался бы общим признанием у офицерства. Последнее разбилось на группы, и каждая боялась преобладания другой»[319].
Вечером 21 сентября Г. К. Гинс по поручению Вологодского связался по прямому проводу с Омском, чтобы обсудить вопрос о назначении генерала Гайды командующим Сибирской армией. Находившийся у аппарата Крутов- ский не высказал собственного мнения по этому вопросу, сославшись на необходимость проконсультироваться с Ивановым-Риновым. В это время в Омске разразился политический кризис, вызванный конфликтом между Временным Сибирским правительством и Сибирской областной думой, в силу чего вопрос о назначении Гайды сам собой отошел на второй план. 22 сентября 1918 г. П. В. Вологодский писал Гайде: «Ваше превосходительство. Считаю долгом уведомить Вас, что я считаю Вас в настоящее время наиболее подходящим и заслуженным кандидатом на пост командующего Сибирской армией. По формальным основаниям назначение Ваше может последовать только из Омска, и расстояние, отделяющее меня от резиденции правительства, не позволяют мне провести Ваше назначение с должной поспешностью. Но я прошу Вас верить, что мое решение совершенно твердо и неизменно и что промедление является результатом только одних формальных причин. Рад случаю засвидетельствовать Вам свое глубочайшее уважение и преданность»[320].
Генералы Д. JI. Хорват и М. М. Плешков категорически отказались признать полномочия Гайды как главноначальствующего в полосе отчуждения КВЖД. По прибытии в Харбин Гайда пожелал встретиться с Плешковым и приказал ему явиться для доклада. В ответном письме Плешков заявил, что, если Гайде это угодно, пусть он сам явится к нему. Этот спор чуть было не вылился в вооруженное столкновение, ибо и та и другая сторона привели в боевую готовность свои войска. Но в дело вмешались иностранцы. В частности, Квантунский генерал-губернатор генерал Никамура проинформировал консульский корпус в Харбине и генерала Хорвата о своем непризнании новоявленного главноначальствующего. В результате Гайда пошел на попятную, самоустранившись от дальнейшего участия в конфликте[321]. сентября 1918 г., якобы ввиду отъезда «для проведения ряда необходимых мер по охранению государственного порядка и общественного спокойствия», он передал исполнение своих обязанностей по должности главноначальствующего в Приморской, Амурской, Забайкальской областях и в полосе отчуждения КВЖД полковнику Э. Кадлецу. В тот же день полковник Кадлец объявил о вступлении в должность, отметив, однако, что его назначение «не упраздняет никаких местных военных и гражданских постов по управлению краем».
В ответ на данный приказ генерал М. М. Плешков 29 сентября выступил с заявлением следующего содержания: «Ввиду появившихся в газетах и на
улицах приказа чехословацкого полковника Кадлеца - о вступлении им в должность главноначальствующего в полосе отчуждения КВЖД, сим объявляю всему русскому населению, что в полосе отчуждения КВЖД главноначальствующим состоит генерал Хорват, а за его отсутствием его обязанности по его приказу исполняю я. Что же касается чехословацкого командования, то в силу существующих договоров с Китаем оно никаких прав на территории дороги не имеет и иметь не может, а посему все их распоряжения и приказы русским властям и населению исполняться не должны»[322]. октября П. В. Вологодский сообщил генералу Д. JI. Хорвату, что полномочия Р. Гайды и его заместителя Э. Кадлеца в отношении полосы отчуждения ограничиваются лишь командованием русскими и чехословацкими отрядами, которые «проходили и еще проходят» по линии КВЖД, в письме от 8 октября выразил «искреннее сожаление» о том, что «некоторые назначения на Дальнем Востоке последовали слишком спешно». П. В. Вологодский заверил, что впредь находящиеся на Дальнем Востоке уполномоченные Временного Сибирского правительства будут ставить Хорвата в известность и согласовывать с ним свои действия и распоряжения. Тогда же полковнику Кадлецу было предложено сохранить за собой права главнокомандующего в пределах приказа Р. Гайды, с освобождением от исполнения обязанностей главноначальствующего по гражданской части[323].
В итоге П. В. Вологодский и Д. JI. Хорват пошли на уступки друг другу и достигли взаимовыгодного компромисса. Указом Временного Сибирского правительства от 28 октября 1918 г. генерал Д. Л. Хорват был назначен Верховным уполномоченным правительства на Дальнем Востоке, а 1 ноября генерал П. П. Иванов-Ринов приказал «всем войскам, штабам, управлениям и учреждениям военного ведомства на Дальнем Востоке, всем морским командам, судам, штабам, Управлениям и учреждениям Сибирской и Амурской флотилий поступить в подчинение Верховному уполномоченному через его помощника по военной части»[324].
До революции территория Дальнего Востока входила в состав Приамурского военного округа со штабом в Хабаровске. После падения советской власти в городе окружной штаб восстановил свою деятельность, но, в отличие от штабов Омского и Иркутского военных округов, не стал организационным аппаратом управления антибольшевистских вооруженных сил в регионе. Офицерский состав штаба и управлений округа оказался во власти атамана Калмыкова, который 17 сентября самозванно объявил о вступлении в должность начальника Хабаровского гарнизона и о подчинении себе всех учреждений военного ведомства, входящих в состав Приамурского военного округа[325].

При этом атаман Калмыков потребовал от военно-окружного совета «произвести чистку чинов военных учреждений в связи с отношением их к предательской власти большевиков». Приказом по Хабаровскому гарнизону от октября 1918 г. он отчислил от занимаемых должностей несколько офицеров и чиновников, замешанных «в деле организации красной армии», в том числе инспектора инженерной части округа военного инженера полковника Малиновского, начальника артиллерии округа генерал-майора Щербину, начальника Хабаровского артиллерийского склада генерал-майора Федорова, начальника окружного квартирного управления генерал-майора Хейсканена, окружного интенданта статского советника Дашкова, военно-окружного санитарного инспектора действительного статского советника Недлера, начальника военнотопографического отдела полковника Мамацева, штаб-офицера, осматривающего оружие в войсках Приамурского военного округа полковника Феофилак- това и окружного юрисконсульта при военно-окружном совете титулярного советника Старшельского. Вместо перечисленных выше лиц Калмыков назначил на должности инспектора инженерной части - военного инженера полковника Редько, начальника артиллерии - полковника Кохлевского, начальника артскла- да - полковника Павлова, начальника квартирного управления - полковника Миллера, окружного интенданта - полковника Медведкова, санитарного инспектора - коллежского советника Гаазе, начальника военно-топографического отдела - подполковника Башнина, штаб-офицера, осматривающего оружие, - полковника Дмитриева. Должность окружного юрисконсульта объявлялась временно незанятой[326].
Опираясь на японцев, Калмыков не признавал над собой никакой власти и фактически парализовал все попытки вернуть Хабаровску статус главного военного центра в регионе. Аналогичную позицию занимал и атаман Семенов, который, хотя и принял от Временного Сибирского правительства пост командира V Приамурского армейского корпуса, но признавал его власть на Дальнем Востоке постольку поскольку. В итоге власть омского правительства в этом регионе и подчиненность ему местных вооруженных формирований носила формальный характер.
***
Помимо Сибирской армии на востоке страны имелось несколько антибольшевистских вооруженных группировок с собственными органами управления. В Самаре, занятой чехословаками 7 июня 1918 г., у власти находился Комитет членов Всероссийского Учредительного собрания, начавший формирование Народной армии, во главе которой был поставлен Главный военный штаб под руководством полковника Н. А. Галкина. Членами штаба были назначены эсеры В. Боголюбов и Б. К. Фортунатов. 29 июля Главный военный штаб был преобразован в Военное министерства Комуча, управляющим которым остался Н. А. Галкин, а его помощниками назначены эсеры

В.              И. Лебедев и В. Н. Взоров. Тогда же предполагалось учредить должность командующего войсками Народной армии и назначить на нее полковника
В.              О. Каппеля. Но это мероприятие не было полностью реализовано[327].
В ходе антибольшевистского восстания в Прикамье в августе 1918 г. были созданы Ижевская народная армия (командующий - полковник Д. И. Федичкин), Боткинская народная армия (командующий - капитан Г. Н. Юрьев), а также добровольческие отряды Елабужского уезда под командованием подполковника В. М. Молчанова. В оперативном отношении эти вооруженные формирования взаимодействовали с Народной армией Комуча, но фактически являлись совершенно самостоятельными группировками войск[328].
На территории Оренбургского казачьего войска возник еще один центр руководства антибольшевистскими формированиями. 7 июля в Оренбург из Тургайских степей вернулся атаман А. И. Дутов. В тот же день он объявил о вступлении в должность командующего всеми войсками Оренбургского казачьего войска. Начальником штаба обороны войска был назначен полковник Н. А. Поляков. После упразднения штаба обороны с 24 августа его функции перешли к штабу Оренбургского военного округа[329].
Открывшееся 8 сентября в Уфе Государственное совещание завершилось 23 сентября созданием Директории (Временного всероссийского правительства) во главе с эсером Н. Д. Авксентьевым. Член Директории Генштаба генерал-лейтенант В. Г. Болдырев занял пост Верховного главнокомандующего всеми сухопутными и морскими силами России. Он принял на себя функции, с июля до сентября исполнявшиеся генералами В. Н. Шокоровым и Я. Сыровым. Кроме русских вооруженных формирований, Болдыреву также стали подчиняться войска Чехословацкого корпуса.
В.              Г. Болдырев как Верховный главнокомандующий вряд ли мог рассчитывать на широкий авторитет в военных кругах. Он не был непосредственно связан ни с одной из военных группировок, возникших на востоке России в 1918 г. Офицеры, стоявшие у истоков антибольшевистской борьбы в регионе, могли воспринимать его только как случайного человека, не имевшего морального права занимать столь высокий пост. Личные качества Болдырева также работали против него. В этом отношении уместно привести характеристику, данную ему генералом А. П. Будбергом еще в октябре 1917 г.: «...какой то усугубленный момент былых времен под густым академическим соусом, важен, категоричен, больше, чем надо, хвастается своим опытом, а какой это опыт, мы все в действительности знаем очень хорошо: все больше по части верхоглядного летания по штабам; у него даже нет привычки к огню, что он
показал, когда был у меня на участке и шарахался от каждого выстрела. Своего мнения у него нет, болтается, как флюгер на слабой оси»[330].
Высшим органом оперативного руководства войсками при генерале Болдыреве стал Штаб (Ставка) Верховного главнокомандующего, разместившийся в Омске. Начальником этого штаба был назначен генерал-лейтенант
С.              Н. Розанов, его помощником - полковник А. П. Слижиков, 1-ми 2-м генерал- квартирмейстерами при Верховном главнокомандующем - соответственно подполковник А. Д. Сыромятников и полковник Г. В. Леонов (все - офицеры Генерального штаба)[331]. Для замещения нижестоящих руководящих должностей в конце сентября - первой половине октября 1918 г. в Ставку была командирована большая группа слушателей старшего курса Всероссийской академии Генерального штаба[332].
Обращает на себя внимание то, что высшие должности в Ставке заняли офицеры, не связанные ни с Сибирской армией, ни с Народной армией Ко- муча. По словам В. Г. Болдырева, вопрос с формированием Ставки оказался чрезвычайно сложным. «Старых опытных работников, сотрудников по мировой войне, под рукой не было. При существовавшей вражде между Народной и Сибирской армиями брать людей из их состава - это значило бы только еще больше усилить их рознь. Нужны были нейтральные работники. Пришлось остановиться на небольшой группе молодежи, главным образом из состава бывшей академии Генерального штаба. Но и здесь было ”но" - академия только что была пленена в Казани; до этого времени она работала с Красной армией...»[333].

В начале октября 1918 г. генерал В. Г. Болдырев осуществил реорганизацию командования вооруженными силами Востока России, распределив все подчиненные ему войска на три фронта: Западный, Юго-Западный и Сибирский. В состав Западного фронта вошли все русские и чехословацкие войска, действовавшие против советских войск Восточного фронта севернее линии Николаевск - Бузулук - Стерлитамак - Верхнеуральск - Кустанай - Павлодар. Главнокомандующим Западным фронтом был назначен командир Чехословацкого корпуса генерал Я. Сыровой, начальником штаба фронта - генерал М. К. Дитерихс. Уральские и Оренбургские казачьи войска, а также регулярные части, действовавшие к югу от указанной линии, на саратовском и ташкентском направлениях, образовали Юго-Западный фронт во главе с атаманом Оренбургского казачьего войска генералом А. И. Дутовым. Все антибольшевистские войска, действовавшие на территории Сибири, вошли в состав Сибирского фронта, главнокомандующим которого был назначен командующий Сибирской армией генерал П. П. Иванов-Ринов.
Войска, оперировавшие на Западном фронте, распределялись на три группы: Екатеринбургскую со штабом в Екатеринбурге (командующий - ге- нерал-майор Р. Гайда, начальник штаба - Генштаба полковник Б. П. Богословский), Камскую со штабом в Бирске (командующий - Генштаба генерал-лейтенант С. Н. Люпов, начальник штаба - Генштаба подполковник Ф. А. Пучков), Самарскую (командующий - Генштаба генерал-майор
С.              Н. Войцеховский, начальник штаба - Генштаба полковник
С.              А. Щепихин). Командующие группами Западного фронта в отношении всех войск, управлений, учреждений и заведений, как военного, так и гражданского ведомств, находившихся в районе их операций, пользовались правами, предоставленными Положением о полевом управлении войск командующим армиями, входящими в состав фронта[334].
На основании приказа по войскам Западного фронта от 24 октября 1918 г. при начальнике штаба фронта был образован особый Штаб снабжения русских войск фронта (наштабснаб русвойск), возглавляемый генерал- лейтенантом Е. Э. Трегубовым. К компетенции этого органа относились, главным образом, вопросы снабжения русских войсковых частей Западного фронта. Тогда же были назначены генерал-майор Н. А. Гакен - начальником артиллерийских снабжений, полковник Воинов - начальником инженерных снабжений, полковник А. Шереметинский - интендантом, действительный статский советник Руднев - начальником санитарной части, коллежский советник Гоняев - начальником ветеринарной части, полковник JI. А. Гафнер - дежурным генералом штаба, генерал-лейтенант В. А. Тыртов - заведующим судной частью, действительный статский советник Аристов - председателем военного суда русских войск фронта, все - с непосредственным подчинением генералу Е. Э. Трегубову[335].

После образования Западного фронта генерал Я. Сыровой распорядился разделить его тыловой район на два военных округа: Тюменский и Курганский. Разделительная линия между округами устанавливалась по северным границам Челябинского, Курганского и Петропавловского уездов. Главным начальником Тюменского военного округа был назначен командир Казанского армейского корпуса Генштаба генерал-лейтенант В. В. Рычков, главным начальником Курганского военного округа - командир Самарского армейского корпуса Генштаба генерал-лейтенант В. В. Артемьев с непосредственным подчинением генералу Е. Э. Трегубову. Окружные штабы расположились в Тюмени и Кургане. На их формирование были употреблены штабы бывших Казанского и Самарского корпусов Народной армии Комуча[336].
Как явствует из приказа войскам Западного фронта от 16 октября 1918г., части Степного Сибирского и Уральского корпусов, формировавшиеся на территории Курганского и Тюменского военных округов на театре военных действий, были подчинены главным начальникам этих округов только в административном отношении. В инспекторском, строевом и хозяйственном отношениях эти войсковые части продолжали подчиняться командирам своих корпусов[337].
По нашим расчетам, в войсках Западного фронта состояло около 72 % всех сил, находившихся в распоряжении Верховного главнокомандующего генерала В. Г. Болдырева[338]. Таким образом, чех генерал Я. Сыровой и после изменения своего статуса продолжал играть ключевую роль в оперативном руководстве русскими антибольшевистскими силами. Директория надеялась этим реверансом перед чехами получить хоть частичную помощь на фронте. По оценке генерала К. В. Сахарова, «это был коренастый, неуклюжий и сырой человек, лет тридцати пяти. На его вульгарном толстом лице поблескивал мутным, недобрым светом и вспыхивал хитростью единственный маленький глаз; другой был всегда закрыт черной повязкой, что, - по уверению чехов, - придавало ему сходство с их известным гусситом Яном Жижкой. Держал себя этот командир корпуса более чем развязно; но было видно, что нахальными манерами и тоном чех старался прикрыть свою пустоту, и недостаток образования и воспитания, неловкость от того, что залетела ворона не в свои хоромы...». По мнению К. В. Сахарова, генерал Дитерихс вел всю работу за необразованного Сырового, придавая ему вес и значение[339].
В течение октября обсуждался вопрос о персональном составе министров Временного Всероссийского правительства. П. П. Иванов-Ринов надеялся, что в составе нового правительства ему удастся сохранить тот статус, который он имел во Временном Сибирском правительстве. Однако член Директории и Верховный главнокомандующий генерал В. Г. Болдырев выдвинул на
/>пост военного и морского министра вице-адмирала А. В. Колчака, прибывшего в Омск с Дальнего Востока. По свидетельству П. В. Вологодского, в ходе обсуждения вопроса о кандидатуре на должность военного министра он получил телеграммы от своего уполномоченного во Владивостоке В. Э. Гревса и (через генерала П. П. Белова) от генерала П. А. Бобрика, которые высказывались против назначения А. В. Колчака. Гревс и Бобрик настаивали на том, чтобы Вологодский продвигал на этот пост генерала Иванова-Ринова.
А.              В. Колчак пользовался широкой поддержкой в военных и политических кругах. Он, пожалуй, был единственным кандидатом в министры, чья кандидатура устраивала почти всех. Оставалось надеяться, что для Иванова- Ринова удастся выбить хотя бы пост помощника министра. 1 ноября на заседании Административного совета в присутствии Колчака П. В. Вологодский и И. И. Серебренников заикнулись было о назначении Иванова-Ринова помощником военного министра, но Колчак даже отказался обсуждать этот вопрос, заявив, что им уже намечены в качестве своих помощников генералы Н.
А. Степанов и В. И. Сурин[340]. ноября 1918 г. было образовано Временное Всероссийское правительство, председателем которого был назначен П. В. Вологодский. Пост военного и морского министра в составе этого правительства занял вице-адмирал
А.              В. Колчак. Помощниками военного и морского министра были назначены по организационно-инспекторской части - Генштаба генерал-майор Н. А. Степанов, по делам снабжения и технических войск - Генштаба генерал-майор В. И. Сурин, по делам казачьих войск - генерал-майор Б. И. Хорошхин[341]. Ввиду преобразования военного министерства Временного Сибирского правительства в военное и морское министерство Временного Всероссийского правительства, 2 ноября 1918 г. П. П. Иванов-Ринов был освобожден от должности его управляющего. 7 ноября 1918 г. А. В. Колчак объявил об упразднении военного министерства Временного Сибирского правительства73.
***
С самого начала своей деятельности Директория не имела поддержки в военных кругах. По мнению генерала К. И. Гоппера, занимавшего в то время должность главного коменданта Ставки, «Директория сделала очевидную ошибку: она очень высоко оценила свой моральный вес, совсем забыв, что в таких случаях считаются только с грубой реальной силой. А в Омске в распоряжении Директории не было никакой реальной силы». Для охраны Ставки предполагалось сформировать отдельную воинскую часть, кадры которой составили набранные в Уфе 120 офицеров и 80 стрелков. Но, по словам

К. И. Гоппера, «этой маленькой группы не хватало даже для занятия всех важных постов, и поэтому часть постов занимали солдаты омского гарнизона»[342].
По словам А. В. Колчака, офицеры, с которыми ему приходилось общаться, «говорили, что Директория - это есть повторение того же самого Керенского, что Авксентьев - тот же Керенский, что, идя по тому же пути, который пройден уже Россией, они неизбежно приведут ее снова к большевизму и что в армии доверия к Директории нет»[343]. В этих условиях созрел заговор, результатом которого стало свержение Директории. 18 ноября 1918 г. к власти пришел адмирал А. В. Колчак, провозгласивший себя Верховным правителем и Верховным главнокомандующим.
В политическом отношении государственный переворот был подготовлен И. А. Михайловым и В. Н. Пепеляевым. Непосредственными его исполнителями стали воинские части, находившиеся под командованием полковника
В.              И. Волкова, войсковых старшин А. В. Катанаева и И. Н. Красильникова. Связующим звеном между политиками и исполнителями переворота являлась группа офицеров Ставки Верховного главнокомандующего во главе с подполковником А. Д. Сыромятниковым.
Приход к власти адмирала Колчака был воспринят благожелательно в военных кругах. Единственным из старших военных начальников, кто отказался признать Колчака Верховным правителем и Верховным главнокомандующим, был командир V Приамурского армейского корпуса полковник Г. М. Семенов. ноября генерал Иванов-Ринов направил в штаб армии телеграмму о признании адмирала Колчака. «В грозный час смертельной опасности, переживаемый нашей родиной, когда Всероссийское Временное Правительство прервало свою работу, Совет Министров, взяв самоотверженно всю полноту верховной власти, передал таковую Адмиралу Александру Васильевичу Колчаку, дабы в его твердую руку вручить столь необходимое в тяжкий переживаемый момент единоличное управление государством. Я, командующий Сибирской отдельной армией, выразил Всероссийскому Правителю Адмиралу Колчаку и Совету Министров от лица верному своему долгу состава Сибирской армии горячую преданность. Приказываю свято хранить долг верности Всероссийскому Правителю и состоящему при нем Совету Министров. Немедленно принять все меры охранения государственного порядка и общественного спокойствия: 1) Временно воспретить повсеместно народные собрания под открытым небом. 2) Собрания в закрытых помещениях допускать лишь с особого каждый раз разрешения начальника гарнизона. 3) Пресекать в самом зародыше всякие попытки какой бы то ни было словесной или печатной пропаганды против Всероссийского правительства и Совета Министров, для чего виновных предавать военно-полевому суду. 4) Поддерживать в войсках железную дисциплину, и в случае единичного или массового неповино
вения подчиненных начальникам предавать неповинующихся военно- полевому суду. 5) Требовать от начальников всех степеней напряжения всех своих сил и проявления непреклонной воли и энергии для проведения всех перечисленных мер и исполнения святого долга перед отечеством»[344].
После свержения Директории и прихода к власти адмирала А. В. Колчака бывший Верховный главнокомандующий генерал В. Г. Болдырев, оказавшись не у дел, покинул пределы России. 20 ноября «в отпуск по болезни» был уволен и начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал
С.              Н. Розанов. Временное исполнение обязанностей наштаверха Колчак возложил на одного из руководителей переворота Генштаба полковника Д. А. Лебедева[345].
По словам Г. К. Гинса, назначение этого молодого полковника начальником штаба Верховного главнокомандующего, т. е. фактически главнокомандующим, было для всех совершенно неожиданным. Боюсь, - писал Гине, - что адмирал избрал его совершенно случайно, только потому, что он приехал с нашивками Добровольческой армии и как бы принес с собой в Сибирь дух Корнилова и Деникина. Никто не подумал тогда, что это назначение могло быть результатом неумения адмирала разбираться в людях»[346].
Но, как отмечал И. И. Сукин, «выбор сделать было чрезвычайно трудно, так как выбирать, в сущности, было не из кого». Потенциальным кандидатом на пост наштаверха мог рассматриваться генерал М. К. Дитерихс, «редкие военные качества которого были всем известны» и ранее высоко оценивались генералом М. В. Алексеевым. Однако в то время Дитерихс состоял начальником штаба чехословацкого корпуса и «в первые дни после переворота держал себя как чешский генерал, оказавшись, таким образом, в ложном положении».
Другим кандидатом являлся начальник Академии Генерального штаба генерал А. И. Андогский, считавшийся талантливым стратегом и одаренным профессором. Но на нем лежало несмываемое пятно активного сотрудничества с большевиками в октябре 1917 - июле 1918 г. Если его службу в рядах РККА еще можно было объяснить стремлением спасти академию от полного уничтожения, то причастность в качестве военного эксперта в подготовке Брестского мира не имела какого-либо оправдания в глазах старшего командного состава. Кроме того, по свидетельству И. И. Сукина, «личные свойства Андогского заставляли многих рассматривать его как опасного интригана, руководящего частью офицеров Генерального штаба, находившихся в открытой вражде с целым рядом других офицеров, считавших себя более чистыми с точки зрения национального духа и отсутствии каких-либо подозрений в предыдущей связи с большевиками»[347].

Лично адмирал Колчак готов был остановиться на кандидатуре Андогско- го, но не нашел возможным взять на себя всю полноту ответственности за это назначение. 2 декабря 1918 г. он обратился с запросом к 26 старшим командирам и начальникам Западного фронта, в том числе Я. Сыровому, М. К. Дитерихсу, Р. Гайде, Б. П. Богословскому, А. Н. Пепеляеву и др. В отправленной им шифрованной телеграмме говорилось: «Прошу совершенно секретно сообщить мне Ваше откровенное мнение о генерале Андогском, начальнике Академии Генерального штаба, ввиду распространяющихся слухов о его пребывании под властью большевиков и вынужденном участии в качестве эксперта при заключении Брестского мира, и считаете ли Вы возможным назначение его на должность начальника штаба Главковерха в настоящее сложное время. Для меня крайне важно знать совершенно откровенное мнение начальников. Ответ на мое имя для личного моего расшифрования»[348].
И. И. Сукин утверждает, что в ответ на эту телеграмму с фронта посыпались единодушные протесты с указанием на недостойность Андогского ввиду его сотрудничества с большевиками[349]. Очевидно, что старшие начальники высказались против Андогского, но их мнение не было единодушным на все 100 %. Нам известны как минимум три офицера, которые на запрос Верховного правителя ответили положительно:              полковник Б. П. Богословский -
«...лучшего наштаверха не найти», полковник В. В. Голицын - «...от всей души приветствую назначение» и полковник Э. Я. Рютель - «...приветствую назначение»[350].
В данных обстоятельствах Колчак вынужден был остановиться на кандидатуре полковника Д. А. Лебедева. Его имя имело определенную известность в офицерских кругах как одного из организаторов в 1917 г. «Союза офицеров армии и флота». Он активно участвовал в выступлении генерала Л. Г. Корнилова, за что был арестован и вплоть до большевистского переворота находился в Быховской тюрьме. В числе первых он вступил в ряды Добровольческой армии и появился в Сибири осенью 1918 г. как ее представитель. Д. А. Лебедев сыграл немаловажную роль в свержении Директории и приведении к власти Колчака. Кроме того, он был кавалером ордена Св. Георгия - высшего боевого отличия Русской армии. Эту награда украшала и грудь Колчака, но ни Дитерихс, ни Андогский ее не имели.
Генерал М. Жанен писал в декабре 1918 г.: «В военной среде происходит не меньшая грызня, чем в гражданской. Честолюбцы возбуждаются перспективами повышения и горят желанием помешать своим сослуживцам воспользоваться этими же перспективами. Обвинения в шпионаже, большевизме и пр. очень часты....»[351] Как результат этой борьбы, лишились своих постов помощник начальника штаба Верховного главнокомандующего полковник
П. Слижиков, первый генерал-квартирмейстер при Верховном главнокомандующем полковник А. Д. Сыромятников, начальник Академии Генерального штаба генерал А. И. Андогский.
В это же время военно-морское министерство Временного Всероссийского правительства подверглось реорганизации, в результате которой появились два самостоятельных министерства: военное и морское. Временное исполнение обязанностей военного министра Колчак возложил на генерала И. Сурина. 3 января 1919 г. эту должность, но уже на постоянной основе, занял генерал-майор Н. А. Степанов[352]. Его помощником по организационноинспекторской части и начальником Главного штаба военного министерства стал прибывший с Дальнего Востока генерал-майор В. И. Марковский. Гене- рал-майор В. И. Сурин сохранил должность помощника военного министра по снабжению и технической части, а генерал-майор Б. И. Хорошхин - помощника по делам казачьих войск. В составе министерства были организованы Главное артиллерийское управление (начальник - генерал-майор В. Д. Костин), Главное инженерное управление (генерал-майор Н. И. Коханов), Главное зако- нодательно-финансовое управление (генерал-лейтенант A. JI. Шульц), Главное интендантское управление (полковник Н. М. Семенов), Главное управление военных сообщений (генерал-майор В. Г. Владимиров), Управление военноучебных заведений (генерал-майор В. И. Кедрин).
Морское министерство возникло при следующих обстоятельствах. Летом 1918 г. по инициативе профессора Николаевской Морской академии капитана II ранга М. В. Казимирова в структуре штаба Сибирской было создано воен- но-морское отделение. В конце июля 1918 г. он обратился к генералу А. Н. Гришину-Алмазову с докладом, в котором высказал свои соображения об использовании водного транспорта для нужд обороны и предложил сформировать при штабе Сибирской армии специальный морской орган. Временное Сибирское правительство не имело выходов к морям, в его распоряжении отсутствовали и сколько-нибудь значительные речные боевые силы. Но, по свидетельству М. В. Казимирова, А. Н. Гришин-Алмазов рассматривал Временное Сибирское правительство как предтечу будущего Всероссийского правительства, в составе которого предполагалось иметь и Морское министерство. Поэтому командарм счел необходимым заблаговременно приступить к его организации и, прежде всего, провести учет личного состава бывшего Морского ведомства[353]. Эту работу Гришин-Алмазов и поручил М. В. Казимирову, который 13 августа 1918 г. был назначен начальником Военно-морского отделения в составе Управления дежурного генерала штаба Сибирской армии. По штату это отделение состояло всего лишь из трех человек: начальника (штаб-офицер флота), его помощника (обер-офицера морского ведомства) и вольнонаемного писаря[354].

При создании Временного Всероссийского правительства, как отмечал М. В. Казимиров, выявились два течения: представители одного считали, что при сложившейся обстановке флот играет настолько второстепенную роль, что не следует создавать никакого морского ведомства, а достаточно образовать в составе Военного министерства или Ставки небольшое Морское управление. Эта точка зрения поддерживалась военными и некоторыми гражданскими кругами, а первое время до известной степени разделялась и самим адмиралом Колчаком. Другого взгляда придерживались почти все морские офицеры, как работавшие в Сибири, так и эвакуировавшиеся с Волги. Не настаивая на придании морскому органу названия министерства, они считали, что Главное морское управление должно являться самостоятельным ведомством, глава которого должен пользоваться правами полноправного члена Совета министров. Мотивировалось это тем, что создаваемое морское ведомство будет заниматься не только вопросами борьбы на реках и заботами о Сибирской флотилии, но также и выполнять функции Морского Генерального штаба в отношении находящихся в морях морских сил.
В качестве компромисса первоначально было принято решение об образовании объединенного военно-морского министерства. Но уже спустя два дня после вступления А. В. Колчака в должность Верховного правителя и Верховного главнокомандующего началось формирование самостоятельного Морского министерства в составе пяти управлений[355]. 20 ноября 1918 г. адмирал Колчак подписал указ о назначении капитана I ранга М. И. Смирнова управляющим Морским министерством с производством его в контр- адмиралы[356]. Помощником Морского министра, и по совместительству начальником управления по делам личного состава флота, был назначен капитан I ранга В. В. Ковалевский, также вскоре произведенный в контр- адмиралы. Пост начальника управления по оперативной части флота занял старший лейтенант Н. Ю. Фомин, начальника морского технического управления - контр-адмирал М. И. Федорович, начальника морского хозяйственного управления - полковник по адмиралтейству Н. А. Егунов, начальника морского судного управления - капитан II ранга М. В. Казимиров[357].
Осуществив кадровые перестановки в высших военных органах, адмирал А. В. Колчак также провел реорганизацию оперативного и административного управлений антибольшевистскими вооруженными силами Востока России. декабря 1918 г. он приказал образовать из войск Екатеринбургской группы армию, именуемую «Сибирской», и вступить во временное командование ею генералу Р. Гайде. Для формирования штаба армии предлагалось использовать штаб прежней Сибирской армии, которому в кратчайший срок следовало перебазироваться из Омска в Екатеринбург. Врид начальника штаба Сибирской армии назначался начальник штаба Екатеринбургской группы генерал Б. П. Богословский.

Из частей Самарской и Камской групп Западного фронта, III и VI Уральских корпусов А. В. Колчак приказал образовать Западную армию и в командование ею вступить командиру III Уральского корпуса генералу М. В. Ханжину. Врид начальника штаба армии был назначен начальник штаба Самарской группы генерал С. А. Щепихин. На формирование штаба Западной армии предписывалось обратить штаб Самарской группы. Граница между Сибирской и Западной армиями устанавливалась по линии Боткинский завод - Большая Усса - Каменка - Нижне-Саранчинский завод - Михайловский завод - Уфалейский завод - Бурино, все пункты включительно для Западной армии[358].
На базе войск Юго-Западного фронта была образована Оренбургская отдельная армия под командованием генерала А. И. Дутова. «Наследником» Сибирского фронта, существовавшего только на бумаге, стал II Степной Сибирский отдельный корпус генерала В. В. Бржезовского, действовавший на Семиреченском направлении. декабря 1918 г. А. В. Колчак приказал упразднить корпусные районы Сибирской армии и образовать вместо них военные округа: Западно- Сибирский со штабом в Омске, в район которого включались Тобольская, Томская и Алтайская губернии, Акмолинская и Семипалатинская области; Средне-Сибирский со штабом в Иркутске - Енисейская и Иркутская губернии, Якутская область; Дальневосточный со штабом в Хабаровске - Амурская, Приморская и Забайкальская области, северная часть острова Сахалин (16 января 1919 г. названия военных округов были заменены соответственно на Омский, Иркутский и Приамурский). Этим же приказом Колчак утвердил образованный по постановлению войскового круга Оренбургского казачьего войска Оренбургский военный округ со штабом в Оренбурге - Оренбургская губерния без Челябинского уезда и Тургайская область[359].
Из состава Западно-Сибирского военного округа временно передавались в состав Тюменского и Курганского округов на театре военных действий Шадринский, Тюменский, Ялуторовский, Курганский и Ишимский уезды Тобольской губернии, Петропавловский (по линии Орск-Атбасар) и Кокчетав- ский уезды Акмолинской области[360]. Тюменский и Курганский военные округа на театре военных действий, ввиду упразднения Западного фронта, подчинялись соответственно командующим Сибирской и Западной армиям. Главный начальник военного округа одновременно выполнял обязанности начальника снабжений армии.
На Дальнем Востоке также произошли некоторые изменения в системе военного управления. Верховным уполномоченным Российского правительства стал генерал Д. JI. Хорват, занимавший аналогичный пост при Временном Сибирском и Временном Всероссийском правительствах. 23 ноября 1918 г. на основании телеграммы военно-морского министерства от 18 нояб
ря он назначил контр-адмирала С. Н. Тимирева своим помощником по морской части и командующим морскими силами на Дальнем Востоке с подчинением ему Сибирской и Амурской флотилий[361]. Постановлением от 28 декабря 1918 г. Совет министров Российского правительства уже официально учредил должность помощника Верховного уполномоченного на Дальнем Востоке по морской части. Ему были подчинены все суда военного флота, находившиеся в водах Дальнего Востока, Амурская военная флотилия, Владивостокский порт, а также все части, заведения и учреждения морского ведомства, находившиеся на Дальнем Востоке. При этом должность командующего Сибирской флотилией и его штаб упразднялись[362]. Указом адмирала А. В. Колчака от 2 января 1919 г. помощником Верховного уполномоченного на Дальнем Востоке по морской части был назначен контр-адмирал
С.              Н. Тимирев.
Указом Колчака от 3 декабря 1918 г. генерал-майор П. П. Иванов-Ринов был назначен помощником Верховного уполномоченного на Дальнем Востоке по военной части с правами командующего войсками Дальневосточного военного округа, а генерал от инфантерии В. Е. Флуг - помощником по гражданской части[363].
По всей видимости, командующий Сибирской армией генерал П. П. Иванов-Ринов не был удовлетворен новым назначением. Вместо того, чтобы сразу же вступить в должность, он выехал из Владивостока и 8 декабря прибыл в Омск. Иванов-Ринов, продолжая оставаться в должности командарма, явно не спешил отправляться к новому месту службы и всячески оттягивал свое возвращение во Владивосток. В связи с этим в городе начали .циркулировать слухи о подготовке им нового государственного переворота, направленного против адмирала Колчака. 18 декабря П. В. Вологодский записал в дневнике, что, согласно полученному им конфиденциальному сообщению, в правых офицерских кругах образовалась группа, недовольная нерешительностью Колчака по отношению к левым, и эта группа поставила своей задачей ликвидацию Колчака, вплоть до насильственных против него мер. Во главе ее якобы находился генерал Иванов-Ринов. Вологодский сообщил эти сведения Колчаку, который, не поверив в существование подобной группы военных, тем не менее, в тот же день встретился с Ивановым-Риновым и получил от него заверение в том, что «все подобные слухи являются совершенно вздорными»[364]. декабря Иванов-Ринов вынужден был выступить с официальным заявлением следующего содержания: «До моего сведения доходят слухи, распускаемые врагами родины, о якобы тайных намерениях моих посягнуть на установленную государственную власть. Дабы окончательно прекратить связанную с моим именем провокацию, торжественно заявляю, что я до последней капли крови решил поддерживать Верховного Правителя и Верховного

Главнокомандующего Адмирала Александра Васильевича Колчака. Провокаторов же, которые будут изобличены в распускании указанных слухов, предваряю, что их деятельность, направленная против меня, как командующего армией, с целью посеять смуту в рядах войск, найдет надлежащую оценку в военно-полевом суде. В заключение заявляю, что, отъезжая по приказу Правителя на Дальний Восток по делам службы, я найду средства и силы смести и в свое отсутствие всех врагов Родины, которые осмелятся поднять руку на Верховного Правителя и Верховного Главнокомандующего Адмирала Александра Васильевича Колчака, как это уже доказано доблестными войсками вверенной мне армии и сибирскими казаками, которые 22 сего декабря раздавили изменников и предателей Родины, дерзнувших совершить попытку низвержения государственной власти»[365].
Вероятно, Колчак и его ближайшее окружение изначально с некоторым подозрением относились к Иванову-Ринову. Характерно, что именно на следующий день после официального согласия бывшего командарма выехать во Владивосток, 24 декабря 1918 г., адмирал А. В. Колчак отдал распоряжение о полной реорганизации Сибирской армии.
Последний приказ по войскам Сибирской армии был подписан генералом
А.              Ф. Матковским 5 января 1919 г.[366] 20 января начальник штаба верховного главнокомандующего генерал Д. А. Лебедев приказал все функции штаба Сибирской армии, как центрального органа в отношении к территориальной Сибирской армии, передать соответственно восстановленным военным округам и Военному министерству. Корпусные округа и военные районы с их управлениями упразднялись, а их личный состав, имущество и делопроизводство передавались в распоряжение окружных управлений. Этим же приказом командование войсками и общее руководство деятельностью военных управлений, учреждений и заведений в военных округах изымались из ведения командиров действующих на фронте корпусов и передавались командующим войсками военных округов по принадлежности[367].
В итоге система управления вооруженных сил Временного Сибирского правительства подверглась полной реорганизации в связи с созданием на ее базе органов объединенного командования антибольшевистскими вооруженными силами востока России. 
<< | >>
Источник: Симонов Д. Г. Белая Сибирская армия в 1918 году. 2010

Еще по теме Объединение вооруженных сил востока России:

  1. 2. Создание объединенных вооруженных сил и системы военных баз НАТО в Европе
  2. IV. ПЕРЕГОВОРЫ О СОКРАЩЕНИИ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ И ВООРУЖЕНИЙ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЕВРОПЕ
  3. § 3. РАЗОРУЖЕНИЕ, СОКРАЩЕНИЕ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ И ВООРУЖЕНИЙ
  4. Разоружение, сокращение вооруженных сил и вооружений
  5. Виды Вооруженных сил
  6. Генеральный штаб Вооруженных сил
  7. Структура Вооруженных сил Верховное главнокомандование
  8. 2. Регламентация участия вооруженных сил в подавлении конфликтов гражданского характера
  9. 5. Вооруженные формирования на Дальнем Востоке
  10. 1. Конституционные нормы о статусе, формировании и использовании вооруженных сил
  11. § 3. Воинская обязанность, комплектование Вооруженных Сил и прохождение военной службы
  12. § 3. Воинская обязанность, комплектование Вооруженных Сил и прохождение военной службы
  13. ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ АГРЕССИЯ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ И В ИНДОКИТАЕ. ПРЕКРАЩЕНИЕ ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ — ПОБЕДА МИРОЛЮБИВЫХ СИЛ
  14. § 3. Комплектование Вооруженных Сил и вопросы прохождения военной службы
  15. СУЭЦКИЙ КРИЗИС Изменение баланса сил на Ближнем Востоке Питер Л. Хан