В.В. Карлов ЭТНИЧЕСКАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ В СИСТЕМЕ ИДЕНТИЧНОСТЕЙ ГЛОБАЛЬНОГО МИРА: ТЕНДЕНЦИИ ИЗМЕНЕНИЙ

овременные процессы глобализации затрагивают все без исключения

сферы функционирования человечества и составляющих его народов,

включая сферы этническую и этнокультурную. Это обстоятельство ставит перед этнологической наукой задачу осмысления места и специфики этноса и этнического в системе жизнедеятельности современного человечества, ведь этнология сама есть, в числе прочего, также не что иное как специально-профессиональный инструмент идентификации народов средствами науки. Между тем наука для обыденного сознания людей не является ни единственной, ни главной формой идентификации, что делает задачу нашей науки, если можно так сказать, двойственной: это выполнение своей профессиональной функции этнонационального идентификатора и, одновременно, отслеживание и исследование самих особенностей этнической идентификации и идентичности, в том числе соотношения этнической идентичности с другими разновидностями и формами идентичностей современного человека, а также многообразных хронологических, локальных и социальных особенностей их сочетаний.

Усложнение социальной, локально-территориальной, профессиональной динамики в современном мире, развитие и прогрессирование тенденций взаимозависимости воспроизводственных структур человечества ведут, разумеется, и к изменениям в области этнической составляющей современных людей и ее места среди идентификационных механизмов. Актуальность постановки данных проблем для этнологии представляется довольно очевидной. Вместе с тем приходится констатировать, что исследование такого важного круга профессиональных задач не может осуществиться в необходимом объеме без четкого представления о том, какое место занимала этническая идентичность в предшествующие эпохи, как в до-индустриальном, так и в индустриальном обществах.

Круг научных проблем, связанных с последней тематикой, объемен и сложен. Если же попытаться представить специфику идентификации на этническом уровне в до-индустриальный и индустриальный периоды, то, в самом кратком изложении, акцент следовало бы сделать на следующих особенностях. В до-индустриальных обществах, если иметь в виду главные идентификационные признаки на уровне массового сознания, самым основным идентификационным параметром и критерием был прежде всегоэтни- чески специфичный для каждого народа способ адаптации к среде обитания, включая все его составляющие, т.е. в первую очередь, всю систему жизнеобеспечения и сами способы этого жизнеобеспечения, характер и способы действий. Носитель этнических свойств обладал при этом максимально полным «набором» этнических признаков и качеств.

Индустриальная же эпоха стала временем принципиального изменения самих способов адаптации народов в среде обитания. Для этих новых способов адаптации стала свойственна дифференциация и профессионализация деятельности, а носители этих специализированных способов деятельности в своей профессиональной сфере занятий переставали быть носителями этнической специфики, т.е. этническая идентификация начинала определяться иными, чем ранее, критериями. Выработка этнических идентификаторов и их внедрение в массовое сознание стали, так же как и все другие сферы деятельности в индустриальном обществе, предметом профессиональных занятий специалистов в своих областях, в том числе ученых, идеологов, представителей искусства и литературы и т. д. А функции этнокультурной идентификации сместились из области рефлексии по поводу этнически специфицированного способа адаптации в среде у до-индустриальных народов в область национальной культуры профессионального уровня с ее основными институтами (система образования, наука, литература, искусство, идеология). Идентификация стала сферой, так же как и другие профессиональные сферы эпохи модерна, подверженной разделению на производителей образов и идеологем, их распространителей и потребителей оных на массовом уровне. Иными словами, историческое сознание и самосознание народов тем самым стали все больше и больше зависеть от целенаправленного воздействия профессионалов в своих областях, превращались в феномены общественной жизни, подверженные целенаправленному конструированию. В этом отношении построения современных приверженцев конструктивистских концепций, следует признать, в немалой степени отражают данную сторону объективной реальности. Однако, понимая природу специализации этнонациональной рефлексии в индустриальном обществе, нельзя сводить процессы идентификации исключительно к деятельности данных групп профессионалов, и, тем более, делать из этого вывод об иллюзорности этноса как только лишь продукта и результата конструирования. Ясное понимание природы специализации и роста влияния конструирования идентичностей как раз не умаляет, но, напротив, подтверждает объективность природы этносов и этнического, в индустриальном мире в том числе.

Таким образом, национальная культура и культурно-воспроизводственные структуры в жизни народов индустриального этапа истории стали основными механизмами идентификации. При этом возникли разные уровни идентичностей, которые в равной степени рождались и воспроизводились одним и тем же набором институций. Имеется в виду прежде всего сочетание в жизни большинства народов и государств мира идентичностей этнической и государственно-гражданской, которые чаще всего не противоречат и не взаимоисключают, но дополняют друг друга.

Постиндустриальная эпоха, в которую к концу ХХ в. вступило человечество, поставило все составляющие его народы перед фактом очередного серьезного изменения самих способов адаптации в среде обитания. Эпоха модерна сформировала систему адаптации, эффективно действовавшую главным образом в границах национально-государственных структур разделения деятельности и обмена ее результатами, т.е. такую систему, в которой, в развитом варианте, эти разделение и обмен хотя и не замыкались уже в этнических границах и связях, но, тем не менее, практически во всех развитых странах эпохи модерна этнические связи устойчиво сохраняли свое воспроизводственное значение для человека и человечества. Эпоха глобализации привнесла в данные процессы некие принципиально новые грани, нуждающиеся в оценке с этнологической точки зрения. Прежде всего в экономике - основе воспроизводства и адаптации в среде современного человечества, национальные связи стали утрачивать свое преимущественное значение, уступая место транснациональным корпорациям и международным финансовым институтам. Согласно всеобщему убеждению, это стало главной причиной ослабления национальных суверенитетов и усиления воспроизводственной взаимозависимости мира. В отношении же адаптации в среде обитания ведущее положение национальных институтов и структур тоже стало расшатываться благодаря становлению новых адаптационных возможностей. Инструментами адаптации в среде обитания современного человека становится некое триединство «индивид - социум - техника», в котором социум представлен различными посредническими структурами, причем их функционирование имеет, как правило, узкоцелевое назначение и может, таким образом, вообще никак не быть связано с национально-этническими явлениями. Соответственно, и индивид в такой системе адаптационных механизмов вполне способен, обладая достаточными материальными ресурсами, осуществлять свои адаптационные потребности, в свою очередь, без какой-либо опоры на национальные структуры.

Обрисованное состояние воспроизводственных связей не могло не поколебать и ослабить реальное значение сложившихся прежних устойчивых идентичностей. Новые, формирующиеся в глобальном мире связи уже находят выражение в появлении таких интернациональных субкультурных групп, какой является, например, так называемый «яппи-интернационал», где ведущую маркирующую роль играет далеко не этническая принадлежность, а характер занятий и стиль жизни.

Тенденции к преобладанию в экономике крупных, но с чрезвычайно разветвленными сетями и структурами, мировых корпораций и корпоративных связей, уже сделали более значимыми в жизни многих социально и экономически «продвинутых» индивидов аффилиатив- ные потребности не на национальном уровне, но в рамках взаимодействия с данными структурами и институциями, чаще всего интернациональными и уже относительно свободными от национальных «привязок» (в частности, то, что П. Бергер именует «давосской культурой» и «клубной культурой ин- теллектуалов»)1.

Разумеется, для широких масс населения принадлежность к элитным группам как некая альтернатива национально-этническим идентификаторам сколько-нибудь значительно повлиять на изменение идентичностей этнической и государственной не может. Однако на массовом уровне все более значимым явлением стало появление и быстрое прогрессирование в жизни народов постиндустриальной стадии множества микрогрупп, строящихся по самым различным параметрам. Микрогруппы возникают на почве различий в обществе по уровню образования, склонностям в проведении досуга, земляческим связям, возрасту и состоянию здоровья, сексуальным ориентаци ям, различным хобби, спортивным предпочтениям и т.д. На фоне размытых в постиндустриальном обществе различий социально-классового характера, тех самых, которые в индустриальную эпоху составляли основы социальнополитических характеристик любого государства, множащиеся микрогруппы без четких и стабильных границ и оснований, действующие в подвижном, колеблющемся и динамичном поле социальных взаимодействий современного мира, начинают создавать новую для индивида архитектонику распознавания идентичностей, определяющих как сходства индивидов, так и их различия. Такие микротенденции в жизни США стали предметом изучения американского социолога М. Пенна, который прогностически увидел в них основания для больших перемен4. Каковы могут быть эти перемены, достаточно убедительно проиллюстрировала его книга на конкретных примерах использования «микрогрупповых» характеристик в широких границах, от маркетинга до большой политики.

Деление общества на микрогруппы стало очевидным еще в предшествующую, индустриальную, эпоху. Уже там каждый индивид стал обладателем достаточно большого набора групповых характеристик, уже там в практику повседневности вошли механизмы ситуативной изменчивости идентификации индивида, когда в одних случаях человеку было более актуальным представлять свою идентичность профессиональную, в других государственную или этническую, в третьих земляческую, в четвертых поло-возрастную, семейную, конфессиональную и т.д. Но, если в индустриальных обществах эти ситуативные смены идентификации все же происходили, главным образом не выходя из рамок внутригосударственных взаимодействий, ныне ситуация начинает меняться. Подстерегающие человечество на таком пути опасности кроются отнюдь не в расширении возможностей и частоты ситуативных перемен идентификаторов: это имманентное свойство постиндустриальной стадии, отражает оно расширение структуры общения в жизни человека и человечества, и в этом смысле может быть благом для мировой цивилизации. Опасности же, не только для воспроизводства этносов и этнических качеств, но, что более важно, для перспектив свободного развития общества и человека, заключаются, вероятно, в том, что и микро-, и макрогруппы современности строятся на основе частных интересов, но не базовых ценностей. Интересы, конечно, важны, но, когда они построены не на базовых ценностях, это колоссально увеличивает возможности манипулирования, в особенности в обществе, распадающемся на множество не формализованных микрогрупп. А установки на целенаправленное культивирование индивидуализации и противопоставление ее традициям и ценностям откровенно закладываются в идеологию глобализма, о чем ясно и недвусмысленно высказался П. Бергер. Рассуждая о различных сферах культурной глобализации, между которыми есть как противоречия, так и совпадения, он констатирует: «Если и есть аспект, который присутствует во всех этих сферах, то это индивидуализация: все сферы зарождающейся глобальной культуры способствуют независимости индивида от традиции и сообщества»5.

Если такие тенденции получат дальнейшее развитие, место этнических качеств и значение национальных культур мира в перспективе окажутся весьма неопределенными. Как справедливо заметили английские исследователи глобализации, «культурная глобализация изменяет контекст, в котором происходит производство и воспроизводство национальных культур, меняет средства, с помощью которых это осуществляется, но ее конкретное влияние на характер и эффективность национальных культур - на власть и влияние их идей, ценностей и содержания - пока еще очень трудно определить»6. Вопрос заключается далеко не только и даже не столько в том, что сохранение этносов и национальных культур в перспективе (пусть пока еще далекой) окажется под угрозой. Принадлежность к традиции и сообществу, которым угрожает глобальная индивидуализация, несомненно, являются «видовыми» характеристиками этноса и нации как явлений. Но традиция и сообщество суть базовые отличительные признаки любого человеческого общества вообще, неотъемлемый компонент способа существования человека. Поэтому перспективы «изживания» этих явлений рано или поздно начнут угрожать уже и самому существованию человечества.

В современных условиях отстаивание относительной независимости национально-государственной и этнической составляющих в жизни индивидов разных национальностей становится, перед лицом реальной угрозы размывания этих идентичностей макро- и микропроцессами в глобальном мире, равнозначным отстаиванию и сохранению возможностей свободного развития индивидов и различных сообществ индивидов. Неолиберальные парадигмы развития, как становится достаточно очевидным, все менее и менее могут быть соотнесены с идеями свободного развития и свободы вообще, стремительно превращаются в современную и во многом более жесткую чем ранее форму тоталитаризма и диктата, и давно утратили какую-либо связь с либерализмом классическим. И практически единственным инструментом, еще потенциально сохраняющим возможности противостоять опасному для человечества негативному варианту развития мировых глобальных процессов, пока остается национальное государство. В связи с этим работа В.А. Тишкова, посвященная идентичности российского народа, в которой идет речь о необходимости целенаправленного формирования государственной идентичности, в естественном и непротиворечивом ее сочетании с этническими идентичностями всех составляющих государство народов7, появилась как нельзя более своевременно. Реализация обрисованных в ней задач должна только опираться на хорошо продуманную и выверенную политику и практику со стороны государства, которое может и, в современных условиях, обязано создать необходимые условия для свободного развития своих граждан, не ущемляя при этом возможностей ни внутреннего, ни внешнего общения индивидов и народов. Других инструментов, кроме государства, для реализации таких задач, видимо, сейчас не существует. Задачей же этнологии остается осмысление происходящего с профессиональной точки зрения и выработка соответствующего понятийно-терминологического аппарата, адекватного изучению этой сложной и важной области жизнедеятельности людей.

<< | >>
Источник: сост. М.Н. Губогло, Н.А. Дубова. Феномен идентичности в современном гуманитарном знании : к 70-летию академика В.А. Тишкова ; Ин-т этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН. - М. : Наука. - 670. 2011

Еще по теме В.В. Карлов ЭТНИЧЕСКАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ В СИСТЕМЕ ИДЕНТИЧНОСТЕЙ ГЛОБАЛЬНОГО МИРА: ТЕНДЕНЦИИ ИЗМЕНЕНИЙ:

  1. Е.Н. Квилинкова ГАГАУЗСКИЙ ЯЗЫК СКВОЗЬ ПРИЗМУ ДИНАМИКИ ЭТНИЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ ГАГАУЗОВ О способах идентификации своего языка различными группами гагаузов
  2. Н.В. Иванова ЭТНИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ И ОСОБЕННОСТИ ЕЕ ФОРМИРОВАНИЯ В ПОЛИЭТНИЧЕСКОЙ ГОРОДСКОЙ СРЕДЕ
  3. А.Ю. Чистяков РЕГИОНАЛЬНАЯ ГЕРАЛЬДИКА И ИДЕНТИЧНОСТЬ: ЭТНИЧЕСКАЯ СИМВОЛИКА В ГЕРБАХ РЕСПУБЛИК РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  4. А.И. Кольба, Кубанский государственный университет ЭТНИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ КАК ФАКТОР УПРАВЛЕНИЯ РЕГИОНАЛЬНЫМИ КОНФЛИКТАМИ НА ЮГЕ РОССИИ
  5. П.В. Панов, Пермский государственный университет НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: ВАРИАНТЫ СОЦИАЛЬНОГО КОНСТРУИРОВАНИЯ КАРТИНЫ МИРА
  6. § 8.5. Государственно-правовые проблемы включения России в параметры глобального мира
  7. Часть IV. Идентичность в пространственном измерении: теоретические аспекты. Региональная и локальная идентичность в системе политической самоидентификации россиян
  8. И.В. Самаркина, Кубанский государственный университет ПОЛИТИЧЕСКАЯ КАРТИНА МИРА В СТРУКТУРЕ СОЦИАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ
  9. Часть II. Идентичность в глобализирующемся мире. Политическая идентичность и политика идентичности: акторы и стратегии
  10. § 1. Регулярность как тенденция к изменению
  11. От этнических противоречий к этническим конфликтам.
  12. Заявление конференции в Карловых Варах
  13. Тенденции изменений в общественном сознании
  14. ГЛАВА I МИРОВОЙ РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС И ИЗМЕНЕНИЕ ОБЛИКА МИРА
  15. § 2. Тенденции изменения сексуальной морали в России